Он засмеялся:

– Ну ничего, постарайся держать себя в руках, дорогая.

Пробившись сквозь толпу, они снова отдались ритму танца, сливаясь с общим весельем, подняв руки над головой и хлопая. Старые друзья с упоением делали то же самое, распевая знакомые слова: «Мне нравится этот старомодный рок-н-ролл».

Когда песня кончилась, Майкл сунул два пальца в рот и свистнул. Бесс, потрясая кулаком в воздухе, кричала:

– Еще! Еще!

Но оркестр устроил перерыв, и они вернулись к столу Барб и Дона. Все четверо одновременно рухнули на стулья, вытирая пот со лба, и сразу потянулись к своим бокалам. До чего же здорово расслабиться в компании старых верных друзей.

– Потрясающий оркестр!

– Великолепный!

– Я сто лет так не танцевала.

Глаза Барб блестели.

– Черт побери, здорово видеть вас опять вместе… Э-э-э… Я хочу сказать, вы встречаетесь?

Майкл взглянул на Бесс.

Бесс посмотрела на Майкла.

– Нет, в общем, нет.

– Как жалко. Вы выглядели в танце так, словно никогда не расставались.

– Мы тем не менее хорошо проводим время.

– Мы тоже. Как вы думаете, сколько танцев мы все станцевали?

– Кто знает?

– И все-таки что произошло? Почему мы больше не встречаемся? – спросила Бесс.

Они все задумались, вспоминая прошлую дружбу и эти ужасные месяцы, когда начался развод Майкла и Бесс.

Она сказала:

– Я перестала вам звонить, потому что не хотела, чтобы вы были вынуждены выбирать кого-то из нас.

– О, как глупо!

– Не думаю. Вы были нашими общими друзьями. И что бы я ни сказала, вы могли расценить это как просьбу об участии. А вообще-то так, наверно, и было.

– Может, ты и права. Но нам вас обоих не хватало, и мы хотели помочь.

Майкл признался:

– Я чувствовал то же самое, что и Бесс, боялся, чтобы вы не подумали, что я хочу привлечь вас на свою сторону, потому и устранился.

Дон молча слушал. Он двигал бокал по скатерти.

– Можно я скажу, что думаю?

Все повернулись к нему.

– Конечно, – ответил Майкл.

– Когда вы расстались, знаете, что я чувствовал?

Он помолчал, ожидая ответа, и, не получив его, продолжил:

– Я почувствовал, что меня предали. Мы знали, что между вами есть какие-то разногласия, но не думали, что они столь серьезны. И вот в один прекрасный день вы позвонили: «Мы разводимся». И хотя это сейчас звучит эгоистично, тогда я разозлился. Четыре года мы создавали эту дружбу, и вдруг… пуф – вы все разрушили! Если говорить правду, я не считал ни одного из вас единственным виновником. И я, и Барбара видели ваши взаимоотношения со стороны, и мы были ближе к вам, чем кто бы то ни было. И когда вы развелись, у нас было такое чувство, что вы развелись и с нами.

Бесс накрыла его руку своей:

– О Дон…

Высказавшись, он виновато посмотрел на них:

– Я знаю, я просто эгоистичная свинья.

– Нет, нет.

– Я, наверное, никогда не сказал бы этого, если бы не принял пару рюмок.

– Это хорошо, что мы так поговорили. Мы всегда были откровенны друг с другом, в этом был залог нашей дружбы, – заметил Майкл.

Бесс добавила:

– Я ни разу не посмотрела на наш развод вашими глазами. Наверное, если бы вы разводились, я чувствовала бы то же самое.

Барб сказала с надеждой в голосе:

– Вы сказали, что не встречаетесь, но есть хоть какой-то шанс, что вы снова будете вместе? Если я не должна задавать такие вопросы, скажите мне, чтобы я заткнулась.

Все молчали, а потом Бесс сказала как можно мягче:

– Заткнись, Барб.

Рэнди и Марианна протанцевали всю ночь напролет. Они ни о чем не говорили, лишь глядели друг на друга. Она обмахивалась рукой, он ослабил свой галстук-бабочку, расстегнул воротник и наконец произнес:

– Здесь такая жара. Выйдем, охладимся немного?

– С удовольствием.

Они вышли из зала, спустившись по лестнице, взяли ее пальто.

Ночь была звездная. Пахло тающим снегом. Пол на открытой веранде был влажным и скользким.

Рэнди взял Марианну под руку и повел ее в дальний конец веранды. Там они молча вдыхали аромат можжевеловых кустов, и Рэнди подумал, что это похоже на запах джина.

«Только бы не брякнуть „Иисус!“» – вспомнил он.

– Ты хорошо танцуешь, – объявила Марианна, когда он выпустил ее руку и прислонился к балюстраде.