— У тебя нет семьи?

— Жены нет, если ты это имеешь в виду. Вероятно, на это не было времени, — расхохотался я.

— Но поскольку мы сейчас должны разыгрывать влюбленную парочку, нам необходимо потренироваться.

— А как отнесется к этому твой супруг?

— Мой супруг?

— В конце концов, я не желаю стать причиной твоего развода.

Ее улыбка зародилась в уголках глаз и быстро перескочила на губки. Она свидетельствовала о том, что я задал ей смешной вопрос.

— Можешь за меня не волноваться, Джо. Да будет тебе известно, что я в некотором роде старая дева.

— Не может быть! — не поверил я.

— И тем не менее это так, — возбуждающе рассмеялась Марта. — Я, кажется, произвожу на мужчин чересчур сильное впечатление, и это их пугает.

— Меня ты не напугала, — обрадовался я.

— Ты не из пугливых. Такие, как ты, не задумываются и не боятся, но и не женятся. Большой старый дурак... извини, я хотела сказать: гусак. Собственно, сколько тебе лет, Джо?

— Это ты отлично знаешь. Мой рост 189, вес — 94. А ты?

— На восемь сантиметров меньше и на девятнадцать килограммов легче.

— Из нас может получиться чудесная парочка. Даже по крышам мы можем лазить вместе.

— Как в детстве, — задумчиво вымолвила она. — А что случилось с остальными ребятами?

Я уставился в окно и пожал плечами.

— Все куда-то исчезли. Кто был посмекалистей, тот быстро смылся отсюда. Все одиннадцать детей из моей семьи тоже умотали в другую местность. О трех младших даже не знаю, где они сейчас.

Выражение ее глаз свидетельствовало о том, что ее мысли витали где-то далеко-далеко.

— А Ларри... Ты слышишь меня? Что ты о нем знаешь?

— Наш вождь Бешеный Конь, — тихо произнес я. — Нет, я ничего о нем не слышал: он тоже куда-то исчез. Правда, во время войны мы встретились однажды, но были в тот момент чересчур пьяными. Можешь себе представить, что это была за встреча.

— Вы были странными братьями, Джо. — Она поджала ноги. — Кто, собственно, был из вас старше?

— Он.

— Вождь по кличке Бешеный Конь, — повторила она. — Да, интересные были времена. Только за то, чтобы жить, надо было бороться. Отлично помню, что обед был роскошью, которую не всегда можно было себе позволить.

— А что с твоей семьей, Марти?

— Родители умерли, а Сэд учится в университете на врача-стоматолога.

— Вы все еще живете в старом доме? Марта кивнула.

— По каким-то глупым причинам я все время забывала переехать. Дом принадлежал нашим родителям, и это оказалось как нельзя кстати, поскольку обучение Сэда стоит много денег. — Она опять улыбнулась. — И насколько мне известно, теперь он станет штабом нашей операции.

— Да?

— Необходимо купить еще одну кушетку, где мы могли бы присесть и поговорить.

— Это не столь важно. Купи лучше холодильник побольше.

— Ты говоришь как настоящий легавый. Думаешь не о душе, а о поганом брюхе.

— Так оно и есть, — усмехнулся я. — Ну а теперь давай снова возьмемся за эти бумаги. Я должен основательно с ними ознакомиться.

— Слушаюсь, лейтенант!

— В шесть часов я распорядился, чтобы нам притащили несколько сандвичей, а в десять часов вечера я наконец положил папки с делами на полку. Выключив вентилятор и сунув револьвер в кобуру, я предложил:

— А теперь пойдем выпьем кофе. Настоящего крепкого кофе, от которого не пахнет картоном, как здесь.

Марта надела куртку и взяла сумку.

— Работа закончена, лейтенант?

— Точно.

— Хорошо... Ну, тогда здравствуй, Джо.

Я не мог удержаться от улыбки.

— Неудивительно, что ты сделала карьеру. Ты просто пример прилежания.

Марта взяла меня за руку.

— Ты очень милый, Джо. Где мы будем пить кофе?

— Где-нибудь поблизости.

Кофеварка выглядела как огромная урна. Рэй сумел подобрать подходящее место для своего заведения. Мы взяли свои чашки и направились к единственному столику в углу.

— Да, не много же мы узнали, — заметил я.

— Если не считать биографии — Какое-то мгновение Марта помолчала, а потом сказала. — В этом деле нужна хитрость, Джо Кое-что выглядит довольно странно.

— Ты помогала собирать материал? — осведомился я.

— Да... А что, чувствуется женская рука?

— Временами мне встречались цветистые фразы.

— Они так и хотели. Хотели знать каждую мелочь, так как причины могли быть заложены в прошлом. Другого объяснения этим убийствам они обнаружить не смогли.