– Разведка донесла, что где-то здесь был камень.
– Том слетел с сидения.
– Пошли поищем.

Они пошли к бугру. Том внимательно осматривал окрестности. Наклонился и поднял из густой короткой травы кусочек хрупкого тяжелого серо-голубого камня.

– Ривера, погляди сюда. Вот об этом говорилось в докладе. Смотри-ка еще. Но только мелкие камешки. А нам нужны большие, чтобы засыпать эту проклятую трясину.

– Хороший камень?
– спросил Ривера.

– Да, но - но только он явно не отсюда. Весь этот остров - песок, мергель, песчаник - там, внизу только это. А этот здесь - синий камень, ну, как синяя алмазная глина. Он плотнее и блестит. Я в жизни не встречал такого на мергелевом холме. Или около него. Во всяком случае, надо поискать, нет ли здесь еще.

Они пошли дальше. Ривера вдруг наклонился и раздвинул траву.

– Том, посмотри, здесь большой.

Том подошел и глянул вниз на пробивающийся сквозь землю и корни травы выступ камня.

– Да, малыш. Подгоняй свою подружку и мы выроем его.

Ривера кинулся к тихо урчащему бульдозеру, и забрался в кабину. Он подогнал машину к тому месту, где стоял Том, выглянул наружу, отыскал взглядом камень, затем сел и потянул рычаги. Прежде чем бульдозер сдвинулся с места, Том уже был в кабине рядом с ним, следил за работой, положив руку на плечо Риверы.

– Нет, малыш, нет. Не третья. Первая. И не с такой силой. Вот так. Не пытайся вырвать скалу из земли. Подберись к ней плавно, установи лезвие и вытаскивай камень, вытаскивай, а не пинай. Цепляй его серединой лезвия, а не краем, пусть тяжесть придется на оба гидравлических цилиндра. Ну кто учил тебя так работать?

– Да никто не учил меня, Том. Я раз видал, как это делается, ну и повторил.

– Да ну? И кто это был?

– Деннис, но...

– Слушай, малыш, если ты хочешь чему-нибудь научиться у Денниса, то посмотри, как он орудует "сковородкой", катком. А бульдозер он водит так, как разговаривает. Да, так ты напомнил мне - о чем я хотел с тобой поговорить. У тебя что были какие-то неприятности с Деннисом? Вы поссорились?

– Да какие могут быть неприятности, когда он со мной не разговаривает?
– развел руками Ривера.

– Хм, тогда все в порядке. Пусть так и остается. Деннис, в общем ничего, только ты держись от него подальше.

И он начал пересказывать мальчику слова Пиблза о том, каково быть одновременно оператором и механиком. Ривера сидел, опустив голову, длинного темного лица почти не было видно. Его руки шарили по контрольной панели, поглаживали ее, ощупывали рычаги и крепежные гайки. Когда Том кончил, он сказал.

– О'кей, Том. Если хочешь, будет так - ты их ломаешь, я их чиню. Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты ведь пустишь меня поработать с Дейзи Этта, да?

– Ну конечно, малыш. Только помни, что человек не может уметь все.

– Ты-то можешь все, - сказал юноша.

Том спрыгнул с машины. Ривера переключился на первую скорость, подобрался к камню, осторожно придвинул лезвие. Казалось, машина напрягает мускулы, чтобы поднять груз. Ривера чуть отпустил дроссель, машина плотно прижалась к камню. Гусеницы скользили, вгрызались в почву, выталкивали назад землю и песок. Том поднял кулак с отставленным большим пальцем и Ривера начал поворачивать лезвие. Семерка опустила морду, как бык, пробирающийся сквозь болото, передние сегменты гусениц зарывались в землю все глубже, лезвие качалось, зацепив краем скалу, будто храповик с собачкой. Камень сдвинулся, потом рванулся из-под накрывавшей его земли, разрезая ее, оставляя за собой кильватерную струю. И тут лезвие не удержалось и соскользнуло с камня. Ривера успел перебросить рычаг, прежде чем оно ударило в радиатор Семерки. Он снова установил лезвие, снова потянул и, наконец, вывернул камень на свет божий.

Том посмотрел на него и почесал в затылке. Ривера соскочил с бульдозера и стал рядом с ним. Какое-то время они молчали.

Это был грубый прямоугольник, огромный кирпич, один конец которого был обломан где-то под углом в тридцать градусов. А на противоположном конце были параллельные полосы, такие оставляет на стволе дерева пила. Размером камень был 3 х 2 х 2 фута, и весил должно быть шесть-семь сотен фунтов.

– Так, - произнес Том, выпучив от удивления глаза.
– Эта штука никогда не росла здесь, а если и росла, то уж точно не могла вырасти такой.

– Уна пьедра де уна каса, - тихо сказал Ривера.
– Том, это ведь было здание, да?

Том вдруг повернулся и посмотрел на курган.

– А здесь и сейчас есть здание - или то, что от него осталось. Бог знает, какое оно старое...

Они стояли там в медленно меркнущем свете, стояли и смотрели на курган. Откуда-то появилось ощущение давления, как будто вокруг не было ни дуновения, ни звука. Но ветер-то был, а за их спинами что-то бормотала на холостом ходу Дейзи Этта и ничего не изменилось и - может быть, именно это? То, что ничего не изменилось? То, что здесь ничто не хочет, не может измениться?

Том дважды открывал рот, чтобы заговорить и тоже не мог или не хотел - он не знал, что именно. Ривера внезапно опустился на корточки, спина прямая, глаза широко открыты.

Стало очень холодно.

– Холодно, - пожаловался Том и собственный голос показался ему хриплым. А с моря дул теплый ветер и теплой была земля под ногами Риверы. Холод был не просто недостатком тепла, а отсутствием чего-то еще - быть может, иного тепла, присущего только жизни. Ощущение давления росло, как будто оно началось c осознания странности этого места, а возросшая чувствительность людей только усиливала его.