* * *

Встреча с мальчишками насторожила Тома, он никак не решался подойти к дому. Всё-таки вечером он вышел из-за коровника. Идёт медленно-медленно и оглядывается по сторонам: не стреляют? Наконец отважился подняться на крыльцо. Сжался в комочек, чтобы не приметил кто, и ждёт. Боязно как-никак. Потом поднялся на задние лапы, царапнул дверь, помяукал. Том чувствовал, что ни Пер с Лизой, ни папа с мамой не причастны к страшному звуку. Застать бы их дома, а уж они его в обиду не дадут. И он опять стал царапать дверь, громко жалуясь. Вдруг он увидел отверстие. Гибким звериным движением скользнул в лазейку и очутился в сенях. Нашёл блюдечко с молоком, которое отец поставил, и ну лакать, да так жадно, точно в жизни не пробовал. Непонятно, откуда молоко? Неужели кто дома есть? Том прислушался: из комнаты ни звука. Дверь была приотворена, и он вошёл. Удивлённо поглядел кругом - ему всё не верилось, что ни Пера, ни Лизы нет, ни папы, ни мамы. И когда он убедился, что это так, то протяжно и жалобно замяукал. Потом прыгнул на постель, которую ему приготовил отец. Тепло и уютно... Том даже замурлыкал. И так странно звучало это мурлыканье в опустевшем доме.

* * *

Снова отец приезжал на сетер - и снова напрасно. А тут и осень: леденящий дождь, тоскливый вой ветра под стрехами. До того сыро и неприветно на дворе, что Том по многу дней в доме отсиживался. Будто прихворнул - бывает так с котами в ненастную погоду. Уж когда очень голод доймёт, выйдет в сени, закусит мышкой, потом к жёлобу - воды напьётся. Иногда Том подходил к пустому блюдцу и долго обнюхивал его, удивлялся: где молоко? Но хозяев искать уже перестал. Пер и Лиза, мама и папа - все куда-то подевались. Разве что во сне их увидит - и всплакнёт, и лапами перебирает, точно бежать хочет к ним.

* * *

В эту мрачную осеннюю пору Том, что ни дальше, всё больше дичал. Мыши почти перевелись, такому огромному коту еды никак не хватало, и он решил попытать счастья в лесу. Раза два пробовал глухарку схватить, самую малость промахнулся, из-под носа ушла добыча. И злой же он домой возвращался: скверно на голодный желудок спать ложиться. Но однажды утром приключилось такое, после чего Том стал настоящим охотником. К этому времени он так вырос, что его можно было принять за рысь. Вот только мех не рысий, да уши без кисточек, и движения не те. До того дня Том по-настоящему не встречался с лесными зверями, раз только видел, как промелькнула лиса. А тут, юркнув утром через лазейку на двор, Том у самого крыльца застал лису. Она играла мышью, которую здесь же поймала. От неожиданности он подпрыгнул, фыркнул, а лиса бросила добычу и на него! Да так быстро, что Том не успел обратно в лазейку шмыгнуть. Подскочил высоко в воздух, перелетел через разбойницу и опрометью помчался к коровнику. Лиса - за ним! Известно: кот на дерево, на стену деревянную стрелой взлетит, и ни одна лиса его там не достанет. Но, видно, Том растерялся, с разбегу забился в угол, и никуда ему хода нет. Теперь уже выбора никакого, драться надо, коли хочешь быть жив! А лиса - ближе, ближе, медленно так, осторожно... И вдруг прямо на Тома прыгнула, хотела ему шею перегрызть своими зубищами. Да ведь и он не зевал! Как ни проворна лиса, кот ещё проворнее. К тому же противник ей попался на редкость большой и сильный, весом ничуть не меньше её. И получилось, что не лиса на кота, а Том лисе на загривок вскочил и впился зубами, не оторвать. Что тут было в коровнике - бой! Лиса выла, каталась по земле и так и сяк норовила Тома схватить. Кот рвал её когтями, зубами, в тесном стойле шерсть клочьями летела. Лиса как бешеная билась, всё старалась сбросить кота. Не тут-то было! Его когти впивались всё глубже, страшные царапины исполосовали лисью голову. Как ни билась лиса, как ни визжала, Том её не отпускал. И разбойница не выдержала, с диким воем кинулась наутёк. Будто огненная стрела вылетела из коровника. Это улепётывала через луг лиса, которую оседлал огромный котище. Теперь Том просто не решался её отпустить. Тогда разбойница ринулась в самую чащу леса, чтобы его сшибло ветками. Ей посчастливилось: низко висящий сук зацепил Тома и отбросил назад, а лиса, не останавливаясь, умчалась прочь. Том тоже побежал домой на сетер. Добежав до крыльца, сел, стал умываться, приводить себя в порядок. Потом юркнул в дом и лёг на свою мягкую постель. Несмотря на жестокую схватку, у него не было ни единой царапины. С того дня Том лисам дорогу не уступал. И они будто знали, с кем имеют дело. Как приметят Тома, за сто шагов обходят.

* * *

Чтобы не погибнуть с голоду в горах, надо было охотиться, охотиться всерьёз. Ведь Тому теперь еды требовалось чуть ли не столько же, сколько рыси. Он отощал, облез. Мыши да несколько кротов - вот и всё, что ему удавалось добыть до сих пор. И Том на целые дни, дотемна, стал залегать в засаду, подстерегая в лесу птиц, которые купались в снегу. Да-да, выйди зимой тихонько в лес и увидишь, быть может, как глухарь купается в холодном сухом снегу. Впрочем, чаще только взмахи тяжёлых крыльев услышишь - очень птица чуткая, трудно подойти неприметно. Взгляни-ка: вон ямка, вон следы и перья там, где лежал глухарь, когда ты спугнул его. Он и сейчас где-нибудь поблизости, в эту пору глухарь далеко не улетает. Сидит на дереве рядом и ждёт, когда ты уйдёшь, чтобы снова затеять своё купанье. Первые неудачи не обескуражили Тома, он решил действовать хитрее. Сразу за коровником стояли две большие сосны, возле которых Том прятался в засаду. А что, если незаметно влезть на дерево и притаиться на нижнем суку? И когда птицы устроят возню в снегу, он на них сверху прыг!.. Рано утром Том пошёл туда, к соснам. До чего же снег глубокий и холодный! Кот поминутно останавливался и тряс то одну, то другую лапу. Вот так снег, прямо обжигает, и больно как! Но голод подгонял Тома вперёд, и понемногу лапы привыкли. Солнце позолотило горы на востоке. Красивый морозный день... Берёзки на склонах окутались пушистым инеем. Солнечные лучи дотянулись до белых макушек и превратили иней в сверкающие алмазики. Вот и сосны. А может, птицы уже здесь? Том внимательно посмотрел. Пока нет... Пожалуй, лучше та сосна, что потолще, - и ветви длинные, почти до земли свисают. Как раз под ветвями вмятины на снегу, где птицы лежали. Том на самый конец ветки пробрался и лёг, словно сросся с ней. От его тяжести она даже закачалась. Но до чего же лапы мёрзнут! Том поджал их под себя, собственным мехом накрыл. Так-то теплее будет. А теперь внимание! Скоро должны появиться птицы... И действительно: долго ждать не пришлось. Едва в снег под соснами вонзились первые солнечные копья, как откуда-то сверху на больших красивых крыльях бесшумно спустились глухарь и две глухарки. Вот сели, взметнув вихрем снег. Под лучами солнца перья глухаря отливали голубой сталью. Блестели карие бусинки глаз. Одна из глухарок приземлилась как раз под Томом, в старой ямке. У него даже зубы застучали: бывает так с голодными котами, когда они рядом добычу видят. Беспокойно задёргался длинный чёрный хвост... Том тихохонько повернулся, чтобы удобнее было прыгать. Густая хвоя совершенно скрывала его, и глухарка ничего не заметила. Готово... Том напряг ноги, чуть переступил - и с размаху упал птице прямо на спину! И вот уже Том волочит добычу по глубокому снегу. Тяжёлая! То и дело кот с головой проваливался в сугроб. Протащит немного - отдохнёт, а заодно кусок дичи проглотит, уж очень проголодался. Так он мало-помалу добрался с добычей до дома. На крыльце возле лаза выпустил, шмыгнул внутрь, а уж потом лапой втянул за собой глухарку. В сенях опять схватил зубами и отнёс в комнату. С этого дня Том, когда хотел поймать птицу, поступал в точности, как рысь: затаится на дереве и падает сверху на добычу. Чаще всего этот способ приносил удачу, редко птица оказывалась проворнее его. Теперь Тому еды хватало. Вот с питьём было хуже: вода в жёлобе замёрзла. Но он и тут изловчился. Полижет лёд и утолит жажду. Под самое рождество приключилось нечто совсем удивительное. Том уже всяких зверей успел повидать - зайца и лису, лося и оленя, а возле реки как-то повстречался даже с выдрой. Долго они стояли и шипели друг на друга, вдруг выдра нырнула в лунку и исчезла. Том даже оторопел, не мог поверить своим глазам: ушла под лёд - и нету! Небывалое дело! После он часто приходил на это место, хотелось ещё раз посмотреть на странного зверя. Но выдра больше не показывалась. А в этот день Том встретил в лесу... кота! Да-да, обыкновенного кота. Взъерошенного, тощего, не такого большого, как сам Том, но всё же похожего на него и его мать. Обычно Том всех зверей встречал шипением, а тут промолчал. Шагнул ближе, ещё... Чужак фыркнул на него и стал пятиться. Ясно, драки не будет. Да Том не хотел вовсе драться со зверем, в котором узнал подобие самого себя. Мало того что заморыш, ещё и хромой, волочит заднюю лапу... А с этим котом вот что было: два года назад его бросили на сетере хозяева. Они были не такие, как Пер и Лиза и их родители, они животных не любили. Кота привезли, только чтобы мыши в сарае не водились, не портили масло и сыр. Они так рассуждали: захочет вернуться с ними домой - хорошо, останется - горя мало; дома, в долине, ещё две кошки есть, к тому же с котятами. И уехали, ничуть не заботясь о судьбе своего Пелле. Он пристрастился бродить по лесу; в день переезда вернулся вечером на сетер, а там уже пусто, ни души. Просто диво, как Пелле до сих пор жив остался. Сколько раз от лисы еле ноги уносил, а однажды за ним коршун погнался. Совсем недавно опять лиса напала. Хорошо, успел на берёзу вскочить, и всё же задняя лапа, правая, пострадала от зубов разбойницы. Оторвать не оторвала, но царапнула крепко, а тут ещё морозы, и рана воспалилась. У Пелле уже вторая зимовка началась. Измучился, бедняга, отощал, кожа да кости. Добытчик он был никудышный, за себя и то постоять не мог как следует. Том смело подошёл к нему. Пелле окончательно оробел, даже не шипел больше. Они постояли, обнюхивая друг друга. Неожиданно Том замурлыкал, потёрся о беднягу боком, точно старого друга встретил. Пожалел он Пелле, стал рану зализывать, да так усердно, что тот едва на ногах устоял. Немного погодя Том повернулся кругом и пошёл по тропе обратно. Домой пора! Как бы увести чужака с собой? Он оглянулся, мяукнул, точно говоря: "Пошли! Со мной тебе нечего бояться!" И чужак как будто понял его - медленно заковылял следом на трёх ногах. Хоть и трудно ему было поспевать, они в конце концов добрались до сетера. Вечером на овчине, которую папа постелил для Тома, лежало двое; Том с края, чтобы охранять нового друга. То и дело он принимался лизать раненую ногу Пелле, а тот тихонечко мурлыкал. С того дня два одичавших кота стали держаться вместе. Ведь и люди, коли трудно придётся, помогают друг другу. Том старался не оставлять гостя надолго одного. Наловит мышей на сеновале и несёт в дом. Поедят вместе, потом идут к жёлобу. Зрелище небывалое: два одичавших кота, стоя рядом, облизывали ледяные натёки. Утолив жажду, возвращались в дом, где Том остался за хозяина.

* * *

– Папа, к рождеству ты должен его привезти!
– твердили Пер и Лиза.
– Какой же это будет праздник без Тома! Оба чуть не плакали от огорчения. - Он же зябнет там в горах, - сказал Пер. - И голодает, - подхватила Лиза. Тревога за Тома всех угнетала. Ведь всё равно что член семьи был, а теперь вот - на сетере, за много километров от людей. Небось одичал уже, к человеку близко не подойдёт. Сколько случаев известно: оставь кота в горах на несколько недель, непременно диким станет. А Том полгода людей не видал. Папа и мама огорчались не меньше детей. Такой славный кот и на тебе, в беду попал! Будто без него мало животных, которые беспричинно страдают. Пусть кот не корова, всё равно человек за него в ответе. Такое же живое существо, и уж коли взялся - пекись о нём как положено. Кто о животных не заботится, хорошим человеком не будет, неполноценный это человек. - В крайнем случае, - сказал отец, - придётся ружьё с собой взять. Лучше застрелить Тома, чем обрекать на мучения и погибель. Что тут было! Пер и Лиза из себя выходили, добивались от папы, чтобы дал слово ружья не брать, не убивать Тома! - Не поймаешь сейчас - приманим летом, как на сетер приедем, - сказал Пер. И оба дружно закричали: - Только не убивай Тома, папа! - Ладно, ладно, не стану, - успокоил их папа. Разве ему самому этого хотелось? Он ведь почему предложил: Тома пожалел, понимать надо. Но дети не унимались, твердили своё: верни им кота домой к рождеству, да и только. А разве это возможно?.. Папа обещал: он сходит на лыжах на сетер, - но даже если посчастливится увидеть Тома, не приманишь его теперь. Небось дикий стал, всё равно как зверь лесной! Как бы то ни было, обещал - надо идти. Накануне рождества отец стал на лыжи и отправился в путь. И припасы захватил: бараний бок и бутылку молока. Пусть Том, коли жив, встречает праздник сытым! Лаз для него оставлен, - если догадался использовать, хоть спит в тепле. Не должен такой сильный кот пропасть с голоду в горах, лишь бы его лиса не задушила. Ведь рассказывают же про котов, которые сами ходят на охоту и приносят добычу из лесу! А Том и на кота не похож, такой здоровенный! Что ему стоит глухарку задавить. Пожалуй, с ним даже лиса не справится. Не всякий зверь померяется проворством с котом, в схватке он яростный и жестокий враг, его когти страшное оружие. Словом, не сгинет Том, не пропадёт. А вот удастся ли приручить его опять - ещё вопрос. В этом вся беда. С того самого дня, как Тома забыли в горах, у всех душа не на месте... Заставили вот слово дать, что не застрелит кота, а ведь лучше бы сразу его прикончить - дикая жизнь хуже смерти.

* * *

Возле сетера отец увидел следы. Весь снег вдоль и поперёк исчертили, кое-где настоящие тропки протоптаны. От радости он чуть "ура" не закричал. Жив Том! Отец поспешил подъехать к дому: вдруг кот там - тогда закрыл лаз, и готово, не уйдёт. Как бы ни одичал Том, всё равно справлюсь! Опасно? Ничего, лишь бы на рождество кот был дома, у Пера и Лизы. Торопливо снимая лыжи подле крыльца, отец думал, что, если бы можно деньгами помочь, он бы любую цену дал - заполучить бы Тома домой. Ещё раз посмотрел: всё правильно, следы сходятся на дорожке, которая ведёт к лазу в двери. Теперь снять рюкзак, прикрыть им отверстие... Готово. И он рванул дверь, хотел вскочить внутрь и тотчас захлопнуть её за собой. Какое там! В тот же миг что-то юркнуло у него между ногами, какой-то зверь прыжком очутился на снегу. Так быстро это случилось, что отец не успел и рукой пошевельнуть. Зверь выбрался из сугроба - ну да, кот, но какой-то другой, не Том, вот те на! Небольшого росточка, грудь и живот белые, только спина чёрная. Опомнившись, отец позвал его: - Кис-кис-кис!
– и протянул руку к коту, И тут он окончательно растерялся. Из сарая вышел... Том, сам Том! Огромный, чёрный, вдвое больше этого тощего котишки! У отца даже голос пропал от неожиданности: стоит, смотрит и слова вымолвить не может. Зашагал было по глубокому снегу к меньшему коту, вдруг остановился, глядя на Тома. Точно только сейчас до него дошло, что это действительно Том, не привидение какое-нибудь. - Том, Том, котище дорогой, Том, иди сюда!

Даже голос дрожал у отца. "Неужто не поймёт, что я с добром? А?! Ведь дома Пер и Лиза так его ждут!" А Том словно окаменел, лишь зрачки то расширятся, то сузятся. Вдруг какое-то движение: это чужой кот бросился наутёк. Огромными скачками через снег к коровнику. Отец сразу приметил, что у того неладно с задней лапой. - Бедняга!
– вырвалось у него. Тут и Том не выдержал. Присел, весь сжался - прыжок, ещё, догнал чужака, и вместе мимо коровника они припустились в лес. С болью в сердце отец провожал их взглядом. Разок-другой окликнул ещё Тома, потом вошёл в дом, растопил печь, поставил воду для кофе... Ага, овчиной пользовались - на ней и вокруг неё кошачий волос. И то ладно, значит, Том нашёл свою постель! А чужак, откуда бы он ни взялся, всё-таки друг, Тому не так одиноко. Вот и хорошо... Уже давно домой пора, а отец всё ещё мешкал, всё надеялся, что Том покажется и можно будет его приманить. Но коты не появлялись, ни тот, ни другой. Ладно, хоть то утешение, что добрые вести привезёт. Том жив-здоров, сытый на вид. Есть приют, есть друг-товарищ. И выходит, пока рано надежду терять. Отец достал большой нож и разрезал бараний бок. На полу возле печки положил куски мяса. Рядом блюдце поставил, налил молока. Друзьям не придётся голодать в праздник! Домой отец шёл не торопясь. Падали большие-большие снежинки, совсем побелили ему плечи. Тихо в лесу, ни звука. Он задумался, и ноги шли сами, руки сами взмахивали палками. Отец Пера и Лизы любил животных.

* * *

Вечером, уже в сумерках, коты осторожно подкрались к сетеру. Лучше быть начеку! Пелле давно успел позабыть человечий голос: ведь у него никогда не было друзей - мальчика и девочки, которые заботились бы о нём. А с Томом что-то странное творилось: и боязно, и в то же время что-то полузабытое родилось в памяти, когда отец так ласково звал его. Не пустись Пелле наутёк, он, может, и не побежал бы - такое приятное чувство вызвала в нём человеческая речь. Ему даже почудились ещё два далёких голоса, потоньше; ведь сколько раз его кликали Пер и Лиза... Только это он и помнил теперь, а как дети брали его на руки, гладили - забыл. Будто стена отгородила Тома от прошлых событий. Сегодня, когда отец его кликал: "Том, Том!" - в этой стене словно отворились ворота, но тут же снова захлопнулись, едва Пелле побежал. И теперь, чем ближе к двери, тем сильнее тревожился Том. Что, если в доме есть кто? Пахнет дымом... И боязно, и хочется, чтобы кто-нибудь был; вот ведь что странно. Оба кота замерли перед дверью, прислушались. Тишина. Юркнули в лаз, постояли перед второй дверью, но мясной дух был таким заманчивым, что они поспешили войти и стали уписывать жареную баранину. А после Том за молоко принялся, совсем как в былые времена. Пьёт, а сам нет-нет да поднимет голову - глядит во все стороны, прислушивается. Снова ему слышалось: "Том, Том!"