Крышечка с пипочкой теперь является предметом силы. Утром я достаю ее из холодильника и кладу сыну в портфель, а когда он приходит из школы, то сразу убирает крышечку обратно в холодильник. Если Миша плохо подготовлен к уроку, а учитель смотрит в журнал с намерением кого-нибудь вызвать, то сын произносит ключевую фразу, и обычно вызывают кого-нибудь другого. Миша стал лучше учиться по всем предметам и с удовольствием занимается Симороном.

Мой восемнадцатилетний сын Тимофей учится в колледже. Учительница по математике Полина Васильевна постоянно придиралась к нему:

— Сядь нормально! Что ты сгорбатился? Почему ты шею свернул в сторону?

Других ребят она словно не замечала, а Тимку изводила бесконечными подковырками. Когда Полина вызывала его к доске, то не могла удержаться, чтобы не съязвить:

— С таким характером мог бы быть и покрасивше!

По математике Тимка получал сплошные тройки, причем не за слабое знание предмета, а из-за того, что учительница цеплялась ко всяким мелочам.

Полина была вечно взъерошенная, как будто за ней 40 атаманов гнались.

Одевалась очень разномастно: красная блузка, ярко-желтый пиджак, зеленая юбка, фиолетовый шарфик, коричневые колготки и белые туфли. Да еще красилась такой помадой, которая не подходила ни к одному цвету. В общем, Тимофей называл ее «чудом в перьях».

После симоронского семинара я посоветовала ему сочинить якательный перевод. Вот что получилось.

Я в колледже все время придираюсь к себе: «то не так сижу, то не так свистю», а сам — просто чудо в перьях. Сначала к уроку не подготовлюсь, а потом привязываюсь к себе. Взгляд у меня, видите ли, туманный. А какой еще у меня может быть взгляд с утра? Считаю себя ленивым, а трудоголиком быть лучше, что ли? По честному со мной нельзя, но себя фиг обманешь — я на три метра под землей вижу. Может, я к себе неравнодушен, и поэтому уделяю себе особое внимание?

Написав сей перевод, сын заявил:

— Надо поднять Полине настроение. Оденусь-ка я получше, она это любит.

В колледже требовали, чтобы ребята носили костюмы, а они все равно в джинсовых куртках шастали. Тимофей надел костюм, модную рубашку и галстук, после чего сердце Полины было завоевано раз и навсегда. Наибольшее восхищение у математички вызвал серебристый галстук, отливавший перламутром и великолепно сочетавшийся с серым костюмом. Сраженная наповал, она объявила перед всей группой:

— Тимофей, вы сегодня — сама элегантность!

Получить такой «одобрямс» от неприступной учительницы было практически невозможно, и потрясенный Тимка вдруг почувствовал себя настоящим мужчиной. Сын стал покупать галстуки, научился хорошо разбираться в них.

Теперь он меняет их каждые два дня, причем делает это не ради хороших оценок, а с удовольствием, исполнившись чувства собственного достоинства.

Полина помогает Тимке отвечать на уроке, ставит только четверки и пятерки и призывает остальных брать с него пример. Как-то сын признался:

— Никогда не думал, что училки могут подсказывать. Я ей даже симпатизирую, ведь из-за нее я стал классно одеваться.

Респектабельный внешний вид Тимофея привлек и девчонок из параллельной группы менеджеров, которые начали стаями роиться вокруг него. Стоит ему показаться в коридоре, как со всех сторон налетают восторженные поклонницы.

Недавно сын выпросил у меня книжку по астрологии и подарил Полине. Она увлекалась астрологией и, вычислив по книге какое-то затмение, отменила уроки и укатила смотреть его в Новгород. Тимка потом рассказывал:

— Я, правда, в этой книжке ни черта не понял, но Полина что-то нашла и долго меня благодарила.

Сразу после слета я с женой Надей и восьмимесячным сыном Антоном поехал отдыхать в деревню на своих «Жигулях». Компанию нам составили приятель Валерка с подругой Аней. Перед поездкой мой дядя чинил машину, но когда мы тронулись в путь, стало ясно, что она барахлит. Машина резко дергалась, неестественно дрожала, и невозможно было въехать в гору или совершить обгон. Через каждые тридцать километров она глохла.

Мы с Валеркой принялись симоронить. Это больше напоминало детскую игру — мы давали имена всему, что видели за окном. Вспоминая симоронский семинар, мы наслаждались этой игрой. Увидев березку за окном, я сказал: «Я тот, который шелестит золотистой листвой». Лето стояло сухое, жаркое, и хотя было начало июля, уже попадались березки с пожелтевшими листьями. Валерка ответил: «Я тот, который косит траву», а Надя вставила: «Я та, которая порхает над цветами». Мы играли в веселую игру без всякой цели, просто так. Состояние машины нас нисколько не волновало, несмотря на то, что в случае поломки можно надолго застрять в этой глухомани.