— Что-то сомнительная у него материальность. По-моему, так это просто голограмма.

Кусок, силком впихнутый, и голодному поперек горла встанет.

Сам факт, что тебя, как мальца, хочешь не хочешь, а заставляют опять учиться, неприятен. Хотя вроде с тобой ничего плохого в Школе и не делают, но настроение потом — далеко ниже нуля. Правда, считается, что это идет на пользу разведчикам, допустившим ошибки, т. е. понесшим физический ущерб при выполнении задания. Не знаю, будет ли от этого прок Роофу, а мне пришлось еще с полчаса сочувствовать ему, после того как я его оттуда, из Школы, забрал. Слушать бы мне это и дальше, да вдруг заверещал срочный вызов. Автомат информационной системы предложил мне срочно связаться с приемным залом, где якобы идет речь обо мне. О чем это, интересно знать? Пока я набирал код, Рооф удалился, как он выразился, «утешиться хорошим ужином». Усох, бедняга, на казенной диете.

Зал для приемов обширен и помпезен, так что издалека едва можно разобрать, кто это к нам прибыл. Довольно долго я провозился с настройкой, пока удалось приблизить изображение фонтана, обставленного креслами с гостями. Оказывается, это земляне уже сюда добрались. А они пошустрей, чем я о них сперва подумал. Двоих я видел тогда, вместе с Лоуллом. А вот еще новость, так новость — какой-то комморянин с ними. Первый раз, между прочим, на Крунсе. Постарше и, похоже, потощее и попротивнее Лоулла. Принимает их наш босс по внешним связям. Наконец-то слышимость сносная…

— …но принудить 120-го силой мы не можем. Вы должны сами с ним договориться как с частным лицом.

— А если он откажется? — поинтересовался землянин, которого, судя по бирке, зовут Аркет. — Ничем не можем помочь. На нашей территории действуют наши законы, — и даже ручками развел.

А сам то, я же вижу, не хотел бы отдать Лоулла на съедение этим цивилизованным каннибалам.

— Ваши действия носят провокационный характер, — резанул бледный и жесткий, как корпус корабля, коморрянин.

— А это еще вопрос, вы же первые послали Лоулла на Землю вопреки предыдущему договору. Так что теперь мы в расчете.

— Земляне сами пошли на контакт.

— Как же, как же, после того как вы им подсунули на Венере свой обветшалый блок связи…

— А зачем 120-му Лоулл, что он с ним делает? — вмешался другой землянин.

— Ничего, дома держит, — веско ответил наш дипломат.

— Неправда, — высокомерно заявил представитель Коморры, и тут я, наконец, разобрал, что его зовут господин Ут, — я никак не могу с ним мысленно связаться, а это, значит, его или вовсе убрали, или все мозги ему перевернули.

Мой сопланетник только зарозовел от злорадства:

— То, что ваши пассы через изолянт не проходят, это хорошо!

— Но ведь вы, насколько мне сказали, телепатией не владеете! воскликнул кто-то из людей, верно сам телепат.

— Ну и что? — удивился мой соотечественник, — вы же тоже левитацией не владеете, а летать летаете. Мы не можем, зато наши машины могут…

Я выключил экран. Мне было все ясно, а лезть в дипломатическое болото так же бессмысленно, как есть самого себя. Много чести… Я пошел разыскивать Лоулла. Он теперь так усердно поглощает информацию, что боюсь, как бы не занемог от старания. Конечно же, ясное дело, сидит и долбит «Формы самовыражения индивида». Едва я вошел, как он вскочил и пробормотал испуганно:

— Лучше отдай меня, 120-й. Они до тебя все равно доберутся. Да, телепатия, конечно, вещь хорошая, но все-таки неприятно, когда новость берут у тебя прямо из головы.

— А я не из пугливых. Хочешь взглянуть на них?

Лоулл некоторое время молчал и, видимо, напряженно думал. После все-таки решился: пока я опять нашел нужный канал, события, судя по всему, развивались. Наши с комморянином сородичи дискутировали, обвиваясь логическими кольцами как два удава, пытающихся задушить друг друга, а земляне ошарашенно созерцали этот процесс. Мой однопланетник то зеленел, то желтел, а господин Ут впадал то в трагический, то в патетический тон попеременно:

— Вы не имеете права держать у себя нашего человека, поскольку он есть неотделимая часть нашей цивилизации.

— Но вы сами отделили эту часть, послав ее на Землю, так что она вполне автономна.

— Вы не можете об этом судить. Мне должна быть предоставлена возможность видеть Лоулла.

— Это как захочет 120-й.

— Причем здесь 120-й! Мы говорим от имени цивилизаций, а вы мне суете эту пешку, вашего 120-го.

У нас в своем роде каждый сам себе цивилизация. Личное есть личное. Лоулл его вещь, и он как хочет так и поступает.

— У вас что, рабство?

— Что вы, у нас законы, по которым, в частности, мы не можем вмешиваться в имущественные дела наших людей…

Похоже, они крепко зациклились. Меня это, честно говоря, скорее смешило, чем страшило, но вот Лоулл все больше и больше скучнел. Неожиданно схватил меня за руку и прошептал:

— Что бы ни говорил тебе этот человек, — он взглянул на господина Ута, — не верь ему. Это страшный тип!

Тут только я заметил, что он весь трясется, и сразу прервал трансляцию.