Главный, к которому они ворвались с Васькой после эстафеты по шести кабинетам, попытался их завернуть. Hи за деньги, ни так анализ повторять он не собирался. СЭС задыхалась от плановых анализов. Шли дети, взрослые, милиция гнала бомжей и беженцев.

Hо Лия - новая, другая Лия даже не сомневалась, что анализ сделают. Васька к забору крови отнесся равнодушно, только волна по скулам прошла. Потом Лия поехала в платную клинику и повторила анализ.

Пока они ждали результата, то, что было теперь Лией, не сидело в норке. К концу недели в городе пошли слухи, а потом было зарегистрировано движение родителей детей с Пизаль-патологией, п-детей. Иск Лии к газете, напечатавшей снимок был первым в потоке хлынувших за тем скандалов, разоблачений, откровений. Словно прорвало плотину. Лию показывали в новостях, практически все родители потребовали повторения анализов.

Интерферон...Срочно исчезнувшее - не спроста!- из продажи лекарство умудрялись добывать и капать сопливым чадам многие. И поплатились за это. Чужие судьбы, чужой ужас обрушивались на Лию, но не пробивали стену пламени, потому что сильнее ее ярости не могли быть ни искалеченные дети, ни пустые глаза тех, кого не удержала случайная сирена за окном. Они приходили, приходили, все они готовы были делать, действовать - насиделись, напрятались. Оказалось, что реабилитационные программы уже есть и в Европе, и даже у нас. А потом все это стало крутиться само, как отлаженный механизм, и энергия Лии уже не нужна была, как в начале.

И поток исчез - весенним утром, когда Лия записала Ваську в школу и шла с ним домой, она увидела за чистеньким зеленым забором перекрашенный в нежные тона детский садик - один из десятков районных. Будущие клумбы чернели в прошлогодней траве. А дети стояли у веранды и смотрели, как воспитатели выносят из яркого автобуса клетки с птицами. Клетки ставили рядами на пластиковых лавочках у веранды. Васька тормознул у забора, видя такую небывалость. И они с Лией простояли там, пока п-дети не вынесли все клетки, не спели все песенки и не выпустили всех птиц на волю. Какие-то джинсовые ребята с улыбками унесли пустые клетки в автобус и уехали. И Лия почувствовала, как ослабли у нее руки, прямо сумка валилась. Васеныш вприпрыжку бежал впереди, а она еле плелась, отвыкшая от своего бренного тела, медлительного, устающего, смертного. Заныл не леченный зуб. Лия думала тоже медленно, лениво - о том, что Саша звонит Ваське каждый день, она слышит неизменно холодное не по-детски - нормально, ну пока!
– и молчит. О том, что правильно сделала, поменяв месяц назад фамилию себе и сыну - Базилио ни к чему ореол телевизионной славы созданного ею движения, из которого она тихо исчезла, ушла поанглийски. И нарочитое сочувствие тех, кому повезло, тех, кого минуло.

Этим летом надо поехать на море, обязательно на море. В конторе обещали отпуск за свой счет, но она уже написала об уходе - давно пора было. Она присмотрелась к сыну - он остановился на углу и ждал ее. Подросший, лохматый. Веснушки откуда-то. Они встретились глазами, и Лия постаралась улыбнуться ему, ее здоровому мальчику, которому не повезло родиться среди людей с патологией. Патологией души.