— Ты вчера был какой-то не такой, как всегда, — сказала Лена, — что случилось?

— Интересно, каким я бываю всегда? — спросил он, зажмурившись и высунув голову из-под душа, чтобы слышать ее. Дверь в ванную не была закрыта.

— Более раскованным, — ответила Елена. — А вчера у тебя даже голос был напряженным.

— Возможно. — Дронго никогда не рассказывал о своих победах над женщинами, считал, что это не по-мужски.

— Она к тебе пришла? — Лена знала его лучше, чем ему казалось.

— Не помню, — крикнул он. Врать не имело смысла, говорить правду он не хотел.

— Знаешь, когда медики тебя увозили, она сильно переживала. Девочка влюбилась.

Он подставил лицо под душ.

— Впрочем, неудивительно, — продолжала Елена, выходя из кабинета, — сначала ты вытащил ее из-под колес автомобиля, потом устроил эффектный забег с бомбой в руках. Я бы на ее месте втюрилась без памяти. Или ты с ней больше не встречался?

Он усмехнулся и крикнул:

— Забыла, сколько мне лет?

Она была уже у дверей ванной и, прежде чем зайти в комнату, громко сказала:

— В последнее время ты то и дело говоришь о своем возрасте. Это становится неприличным. Ты мужчина в расцвете сил. Зачем строить из себя старика?

— У меня душа старика, — ответил он, — впрочем, ты права, это действительно глупо.

— Так встречался ты с ней или нет? — Он подумал, что это не просто любопытство, а что-то более серьезное. Она открыла дверь ванной и теперь смотрела на него из коридора.

— Надеюсь, ты не ревнуешь? — спросил он.

— Ты похудел, — сказала она и добавила: — Нет, не ревную, просто хочется знать, что я потеряла.

— Ты ничего не потеряла, — ответил он, повернув к ней голову, — и давай не будем больше об этом. Впереди у нас еще один трудный день.

— Как плечо? Не болит? — спросила она. Она была в темных брюках и цветной блузке — успела заехать домой переодеться. Вокруг шеи — цветной шарф.

— Постараюсь сегодня забыть о плече. — Ему было неловко, что она смотрит на него. Но он ничего не сказал, боясь обидеть ее.

— Я бы тебя сегодня не допускала к работе, — заявила она.

— Хорошо, что это решаешь не ты.

— Прекрати! — резко прервала его Лена. — Ты вчера перевыполнил норму.

— Какой на сегодня график? — Он взял полотенце и стал вытираться.

— В десять у Полетаева совещание в министерстве, в двенадцать он должен быть в Белом доме на заседании правительства. В четыре — на открытии конференции в Центре международной торговли, — перечисляла Лена, не сводя с него взгляда. Он убрал полотенце, накинул халат, подошел к ней.

— Все? — спросил он.

— Нет, не все. В девятнадцать он ужинает с американским послом. Тот настаивает на встрече перед завтрашним выступлением нашего друга.

— Отменить ужин нельзя?

— Боюсь, уже нет. Он вне программы, по требованию американцев. Ты же понимаешь, что они основной донор Международного валютного фонда и без их денег правительству не обойтись.

— Ты выпустишь меня из ванной или оставишь здесь на весь день?

— Выходи, — она посторонилась. — Ты с ней спал? — спросила Лена.

— Что, действительно ревнуешь?

— У тебя осталось разрешение на ношение оружия? — в свою очередь спросила она, как делала это обычно, когда не хотела отвечать на вопрос.

— Осталось, — ответил он.

— Возьми его с собой, — сказала Лена и, дав ему несколько секунд, чтобы переварить сказанное, добавила: — Это приказ полковника Руднева. Мы ожидаем удара в любой момент. Сегодня последний день, — напомнила она, — завтра выступление Полетаева в парламенте.

— Я все помню, — нахмурился Дронго, — ты приехала за мной, верно?

— Да, Руднев приказал, чтобы мы с тобой были в министерстве в десять ноль-ноль. Скажи, ты переспал с ней, чтобы сделать мне больно? За то, что я вчера тебе отказала?

— Ты становишься мнительной.

Он подошел, попытался коснуться ее, но она резко мотнула головой:

— Не нужно. Лучше не говорить об этом. Я, кажется, неправильно себя вела. Ты оденешься или так и будешь ходить в халате?

«Трудно понять логику женщины», — подумал Дронго и молча пошел одеваться.

— Я буду теперь называть тебя «графом», — с вызовом крикнула вслед ему Лена.