Я объяснил Биллу, как добраться до библиотеки, и вернулся в отель.

Через полчаса позвонил Кришман. Он кипел от ярости, но держал себя в руках.

— Я прочитал в утренней газете, что Эндрю Макэрдл мертв! — прорычал он.

— Да. Сердечный приступ.

— Вы имеете к этому отношение? Вы там были? Я хочу знать правду.

— Да, были.

— Эндрю не имел никакого отношения к смерти вашего отца.

— Как и я к его смерти. Я не хотел, чтобы он умер. Он что-то знал. Если бы он остался жив, то рассказал бы это мне.

— Что знал? О чем? Не разыгрывайте из себя идиота!

— Кто-то приказал моему отцу выметаться из Нью-Йорка. Еще в сороковом году. И Макэрдл знал, кто.

— Чушь!

— А еще он обозвал вас дураком. И сказал, что вы никогда ничего не знали.

— Что?! Это ложь! Эндрю никогда бы не сказал такого!

— До свиданья, — сказал я и положил трубку.

Вскоре позвонил Билл.

— Дважды! — выпалил он. — Один раз его наняли собрать улики для процесса о разводе. Когда они с мужем взломали дверь гостиничного номера, то обнаружили жену мертвой. Джонсон был назван свидетелем. Об этом убийстве была еще пара статей, но его имя больше не упоминалось.

— Хорошо. Там были какие-нибудь фамилии полицейских?

— Детектив Уинклер из отдела убийств западного сектора. Если хочешь знать, в Нью-Йорке два таких отдела — в западной и восточной частях города.

— Уинклер, — повторил я, записывая. — А как он попал в газету во второй раз?

— Года три назад ему в машину подложили бомбу, но, когда она взорвалась, за рулем сидел полицейский по фамилии Линкович. Никаких объяснений, просто маленькая заметка, а более поздних упоминаний об этом я и вовсе не нашел.

— Ладно, я позвоню Уинклеру, а ты возвращайся. Когда это было?

— Свидетельство по делу о разводе? Четыре года назад. Не то в апреле, не то в мае, точно не помню.

Чтобы дозвониться до Уинклера, мне потребовалось изрядное время.

— Джонсон? — переспросил он. — Частный детектив? Что-то не припомню.

— Четыре года назад в отеле нашли мертвую женщину. Ее обнаружили муж и Джонсон. Они хотели собрать улики для бракоразводного процесса.

— Постойте, — перебил он, — я вспомнил. Эдвард Джонсон. Смутно, правда.

А что вас интересует?

— Я хочу решить, стоит ли его нанимать. Вот и подумал, что хорошо бы заручиться рекомендацией, на которую можно положиться.

— Это он вам посоветовал мне позвонить?

— Нет, я нашел вашу фамилию в «Нью-Йорк таймс». Статья была как раз об этом убийстве в отеле.

— Ага, ясно. Вообще-то я плохо помню этого парня. Подождите минутку.

Через некоторое время трубку взял человек, представившийся Кларком.

— Вам нужна характеристика на Эдварда Джонсона?

— Да.

— Хорошо. Он честный. А еще он упрямец и трус. Обычно он добивается результатов, но не просите его выполнить какое-нибудь опасное поручение, потому что он откажется.

— Но он честный, так?

— Да, я думаю, вы можете на него положиться.

Попрощавшись с ним, я начал искать имя Роберта Кемпбелла и телефонной книге Бруклина. Людей с таким именем было только двое. Набрав первый номер, я попросил к телефону Доротею.

— Это я, — ответил женский голос.

— Извините, ошибся, — сказал я, вешая трубку. Затем списал адрес:

«Восточная 21-я улица, 652» — и достал карту Бруклина и путеводитель по городу. Найдя нужный дом, вычертил карандашом маршрут, а когда пришел Билл, мы сели в машину и отправились туда.

Это был когда-то элегантный, но ныне запушенный многоквартирный дом без лифта, с фигурной железной решеткой на входной двери. Мы поднялись на четвертый этаж и позвонили в квартиру 4-А.

Доротея Кемпбелл оказалась высокой плотной женщиной лет пятидесяти с седыми волосами; когда-то элегантная, а теперь опустившаяся — совсем как ее дом.

На ней был выцветший домашний халат, фартук и стоптанные шлепанцы. Она холодно посмотрела на нас, и мне пришло в голову, что она имеет полное право захлопнуть перед нами дверь. Но, скорее всего, она не привыкла так поступать.

— Здравствуйте, — приветливо сказал я. — Я Рэй Келли, а это мой брат Билл. Наш отец когда-то был адвокатом вашего брата.

— Моего брата? — ледяным тоном переспросила она. — Какого брата?

— Эдди Кэппа.

— У меня больше нет никакого брата, — покачала она головой и начала закрывать дверь.