Когда ты выйдешь, тебе будет шестьдесят четыре". А я ответил: «Они еще вспомнят Эдди Кэппа. И вы тоже вспомните». Они мне: «Конечно, Эдди, кто спорит» но ведь ты будешь стариком. Кто за тобой пойдет? А я сказал: «Эдит Келли родила мне сына. Когда я выйду, он уже подрастет и встанет на мою сторону». Так я и сказал. — Он небрежно кивнул, глядя на дно бокала.

Я махнул официанту, и тот забрал пустой бокал.

Кэпп посмотрел ему вслед и тихо произнес:

— Как, по-твоему, на них это подействует? Семья. Символ, черт возьми, вот кто ты для них, мой мальчик. Символ. Эдди Кэпп внес струю свежей крови.

Эдди Кэпп и его сын. Вот почему я им нужен. У них будет символ, который свяжет их вместе.

— Когда отец приехал в Нью-Йорк, чтобы встретить меня, его, наверное, кто-то узнал.

— Конечно. Прошло двадцать два года, ну и что с того? Перед тем как меня упекли в Даннемору, я посоветовал Уиллу уехать из Нью-Йорка и не возвращаться. Он понял, что я говорю серьезно, и послушался. Он не знал почему, да и не надо было ему этого знать.

— Он не знал, что я ваш сын?

Кэпп с усмешкой покачал головой.

— Он знал только, что ты не его ребенок.

Я поспешно глотнул виски, вспомнив, какие были глаза у отца за секунду до того, как он рухнул мне на колени.

— Он даже не знал, за что его убили. Господи, какой кошмар. — Я махнул официанту и почувствовал, что руки меня плохо слушаются. — Он никогда мне ничего не говорил. Я был его сыном. Когда мать умерла, он меня вырастил.

Меня и Билла, не делая между нами никаких различий.

Я замолчал, потому что чувствовал — еще чуть-чуть, и расплачусь. Когда официант принес виски, я одним глотком осушил свой бокал и попросил еще.

— Они знали, что я скоро выхожу, — Кэпп насмешливо прищурился. — А увидев Уилла Келли в городе, запаниковали по-настоящему. И решили, что пора избавиться от Келли и его сыновей. Они не могли рисковать и оставлять в живых символ, который столько значит. — Он кивнул. — А это до сих пор значит многое.

Я передал ему зажженную сигарету и закурил сам. Подошел официант с нашим заказом. Держа сигарету в правой руке, Кэпп левой взял бокал и вдруг, вскрикнув, уронил его на стол. Лицо его резко осунулось и побледнело.

— Господи, — простонал он, — я совсем забыл про руку.

— Дайте взглянуть.

Рука посинела и распухла, а опухоль стала совсем лиловой.

— Черт с ним, потом доскажете. Вам надо к врачу.

— Я же ничего не чувствовал, — удивленно сказал он. — Пока не взял бокал.

Официант с раздраженным видом вытирал салфеткой залитую виски клетчатую скатерть. Мы расплатились, вышли в вестибюль и узнали у портье адрес ближайшего врача и как туда добраться. Оказалось, что это совсем рядом, на той же улице.

Осмотрев руку Кэппа, врач сразу вскрыл опухоль, чтобы остановить внутреннее кровоизлияние, и забинтовал ее, предупредив, что он сможет владеть ею полностью только через пару недель. Все это время каждый день надо менять повязку и первые три-четыре дня ежедневно показываться врачу.

Поскольку Кэпп все еще хромал, доктор осмотрел и его колено и сказал, что ничего серьезного, обыкновенный синяк. Кэпп объяснил, что налетел на кресло, а поскольку от нас обоих разило спиртным, доктор прекратил дальнейшие расспросы.

Мы вернулись в отель и поднялись в номер. Билл лежал на кровати, сжимая «люгер» в правой руке. Его лицо было залито кровью, вытекшей из пулевого отверстия в центре лба.

Расследование проводили трое полицейских. Один был местный детектив в штатском, этакий полусонный шут, непрерывно жевавший табак; второй, похожий на хорька, страдающего манией величия, оказался представителем окружной прокуратуры. Третий был из полиции штата — седой человек с восточным разрезом глаз.

Я сказал, что два месяца назад жена Билла погибла в автомобильной катастрофе, а еще месяц спустя убили нашего отца, и с тех пор он постоянно находился в депрессии. «Люгер» хранился у него уже несколько лет, но я и не подозревал, что он захватил его с собой в поездку. Мы решили совершить путешествие по штату, чтобы попытаться отвлечься от переживаний, но состояние Билла становилось все более подавленным, и вот... он покончил с собой.

Местный фараон принял мою версию целиком, не задавая вопросов Типу из прокуратуры пришлась бы по вкусу история покруче, но ему было лень копаться в этом деле. Детектив из полиции штата не поверил ни единому слову, но, скорее всего, он приехал лишь затем, чтобы занести описание моей внешности в картотеку.