— Мы к Эдди Кэппу.

— Он хочет знать, кто вы такие.

— Ник Ровито.

Я вернулся в дом и слово в слово передал Кэппу наш разговор.

— Хорошо! — он кивнул и, выскочив на крыльцо, радостно крикнул:

— Эй, Ник!

Из машины заорали в ответ:

— Это ты, старый сукин сын?! — Захлопали дверцы машины, и шофер съехал с подъездной дорожки на площадку.

Из машины вышли трое. Все они были похожи друг на друга — плотные, коренастые, с бычьими шеями и тяжелыми головами, всем лет по пятьдесят с гаком. Все трое держали руки в карманах тесных пальто. Ровито и Кэпп с улыбками обменялись рукопожатиями, двое других кивнули Кэппу, тот — им, а затем все вошли в дом.

Ровито окинул меня пристальным взглядом.

— А ты кто такой?

— Рэй Келли.

Он осмотрел меня, выпятив толстые губы, сунул руки в карманы пальто и, повернувшись к Кэппу, промычал что-то, по-видимому, означавшее «я дам тебе знать».

— Устраивайтесь поудобнее и давайте выпьем, — предложил Кэпп. — Как насчет «Палаты лордов»?

— Я — пас, — смущенно сказал один из прибывших. — Врач запретил.

Ровито хмуро посмотрел на него.

— Но наливать-то еще не разучился?

— Что ты, Ник — Ну так давай.

Они расположились в гостиной. Я немного посидел с ними, но разговор шел о старых временах и об общих знакомых. На меня никто не обращал внимания, и вскоре я спустился вниз и устроился на пристани. Окно гостиной над моей головой было открыто, но, хотя до меня доносились звуки их голосов, слов разобрать было нельзя.

Минут через пятнадцать — двадцать на пристань вышел тот, кому врач запретил пить, и встал, прислонившись к стене лодочного сарая. Закурив сигарету и бросив спичку в воду, он пару минут пялился на озеро, а затем повернулся ко мне.

— Ты хромой, да?

— Да, — сухо ответил я.

— Что, упал в детстве с самоката?

Я в упор посмотрел на него — он улыбался.

— Нет.

— А, все понятно, — продолжал он, — Не любишь трепаться по пустякам, да? Неразговорчивый и крутой, да?

Тут я обратил внимание на то, что последние пару минут не слышу голосов из окна, но не стал выяснять, в чем дело. Вместо этого я встал, аккуратно сложил шезлонг и изо всех сил ударил им своего оппопнента в живот. Он согнулся пополам и второй удар я нанес по жирному затылку. Он упал, а я ногой спихнул его в воду и, подняв голову, посмотрел на лица зрителей.

— Ну что, довольны?

Кэпп и компания заулыбались.

— Ничего, — Ровито кивнул.

Пожав плечами, я направился к дому.

— Эй, а как же Джо? — окликнул меня Ровито.

— Что — Джо? — я прищурившись посмотрел на него.

— Ты не собираешься помочь ему выбраться из воды?

— Нет. Я не шутил. Я никогда не шучу.

Я вернулся в свою комнату и, доставая бутылку из-под кровати, слышал, как они выбегают из дома, чтобы выловить из воды беднягу Джо.

В понедельник вечером приехали еще двое, а несколько гостей позвонили по телефону и сообщили, что остановились в мотелях на другой стороне озера.

Во вторник днем в дом нагрянули сразу десять человек. Большую часть времени я просидел в своей комнате. Иногда кто-нибудь как бы по ошибке открывал мою дверь, но тут же с извинениями уходил. Никто не спрашивал, кто я такой, и, хотя меня больше никому не представляли, все знали, что я сын Кэппа.

Хотя никто из этих людей не принимал участия во встрече в Аппалачине, было видно, что она их многому научила. Все подъезжали к дому с разных сторон и по разным дорогам. Две машины никогда не останавливались вместе, не останавливались вместе у одного и того же мотеля или ресторана. Все приехали без охраны.

Встреча состоялась в 11 вечера в среду. Подъездная дорожка и стоянка были забиты «кадиллаками». Только два из них были с нью-йоркскими номерами, один — из Флориды, другой — из Калифорнии. Некоторые шоферы остались в машинах, другие вошли в дом вместе со своими хозяевами.

Для встречи были приготовлены две большие комнаты на верхнем этаже, окна которых выходили на озеро, куда снесли все стулья и столы, что были в доме, а также пепельницы и мусорные корзины. Холодильник ломился от пива и льда. Бутылки «Палаты лордов» рядами выстроились на буфетах. Те, кто приехал первыми, играли в покер, дожидаясь остальных.

В 10.30 в мою комнату вошел Кэпп. Он был одет в один из темных костюмов, купленных им в Платтсбурге. Воротничок его белой рубашки и черный галстук были слишком широкими и остроконечными, то же самое можно было сказать и о его черных ботинках. На его левом мизинце сверкало золотое кольцо, а из нагрудного кармана торчал уголок белого носового платка. Он курил большую черную сигару. Его седые волосы были зачесаны назад и блестели. Складывалось впечатление, что он как-то потяжелел и приобрел более солидный вид, хотя и не выглядел толще.