На плач и крик прибежала со своего огорода соседка.

– Что у вас тут делается?

– Беги, Авдотья, быстрее по топор и пилу. Будем веялку распиливать, что ли! Игорь того и гляди задохнётся.

Через несколько минут соседка принесла топор и пилу.

Игорь притих в своей западне, даже дыхание затаил. Ему казалось, что топор вот-вот вопьётся в него. Да только напрасно он опасался: ловкие руки соседки вмиг разнесли веялку в щепки.

– Ах мой же ты внучек...
– смеялась и плакала бабушка Марыля, вытаскивая дрожащего Игоря из западни.

Крики мало-помалу утихли. Дети расселись неподалёку от бабушки и начали обсуждать удивительное приключение. А бабка Марыля припугнула их:

– Вот достанется вам ужо за прятки эти самые от председателя колхоза. Шуточки - машину вдребезги разбить пришлось. С ваших родителей теперь по двадцать трудодней, не меньше, снимут. Да и в школе не похвалят, когда узнают, что натворили! Возьмёт учитель и отправит по домам. Не нужны, скажет, мне вредители в школе, которые колхозное имущество портят! Этак они и парты на дрова порубят из-за своих пряток...

– А разве мы веялку рубили? Это ведь тётка Авдотья, - заступился за всю компанию Василёк.

– Ну, конечно, теперь тётка Авдотья во всём виновата!
– направляясь к дому, отозвалась бабушка Марыля.
– А кто ж это орал не своим голосом в веялке? Пусть бы сам и выбирался, как залез туда! Тогда никто виноватым и не был бы.

Игорь стыдливо уставился в землю. Лицо и уши у мальчишки от пережитого волнения и от упрёков горели. И надо ж было ему залезть в эту проклятую веялку! Теперь и на самом деле жди неприятностей и от председателя колхоза, и от учителя. И отец, конечно, не похвалит... Да ладно, пусть бы отец одного его только и наказал, а остальных никто не трогал бы: зачем другим страдать понапрасну из-за него, из-за Игоря. А то и правда, соберёт председатель правление колхоза, ещё и тётку Авдотью впутают в это дело...

Вот какие беспокойные мысли терзали Игоря.

– Подумаешь, велико дело - веялка! Да ещё старая, поломанная. Зачем она колхозу нужна? Вместо неё давно уже новую купили, и самоходный комбайн, попытался успокоить всех, и в первую очередь, конечно, Игоря, непоседливый Василёк.
– Она только мешала тут всем!

– Не выдумывай, брат, никому она тут не мешала, - мрачно сказал двенадцатилетний Витька, самый старший из всех детей.
– И вообще колхозные машины никому ломать не позволено! Вот и всё...

Маленький Вова молчал и только перебегал перепуганными глазками с одного лица на другое, стараясь понять, большой они вред принесли колхозу или не очень. Самая младшая, Ирка, которую пока что мало волновали подобные вещи, сидела уже на грядке и аппетитно хрустела зелёным огурцом.

– Знаете что, ребята, - решительно сказал Игорь.
– Вы здесь посидите, а я сам пойду и всё расскажу председателю. Пускай, если хочет, снимает с моего отца трудодни. Я ведь сам целый месяц пас колхозных телят, значит, у нас есть и мои трудодни. Я не хочу, чтоб вы все за меня отвечали. Помните, я ведь первый сегодня и в прятки предложил играть.

И бегом пустился в колхозную канцелярию.

Председатель о чем-то разговаривал с бригадиром и счетоводом. Игорь видел их озабоченные лица, но отложить на потом свой разговор с председателем он не мог.

– Дядя председатель, - громко окликнул он, стоя на пороге. И в тот же миг почувствовал, как недавняя смелость вдруг исчезла и неизвестно откуда взявшийся страх охватил его, побежал по всему телу, как озноб.
– Дядя председатель, я сломал веялку!
– неожиданно для себя одним духом выпалил Игорь.

– Сломал веялку? Какую веялку? Где?
– удивился председатель.

"Может быть, и не нужно было говорить про неё, никто бы про эту развалюху и не вспомнил?" - вдруг засомневался в своей решимости рассказать всю правду Игорь, но тотчас же сам и осудил себя. И теперь, когда было сказано самое страшное, когда у него словно гора с плеч свалилась, Игорь чистосердечно рассказал про то, что произошло на колхозном дворе.

– Н-нда, брат, дела неважнецкие. Колхозное имущество, хоть и старое, ломать - это, братец, ни одним уставом не предусмотрено, - пряча в густые рыжеватые усы хитрую улыбку и глядя в широко раскрытые глаза Игоря, сказал председатель.

Игорь выдержал прямо на него устремлённый взгляд.

– Так пусть правление снимет с моего папы трудодни, а больше ни с кого, потому что виноват во всём я один...

– Какие трудодни?.. А-а! Понятно, понятно.
– И председатель переглянулся с бригадиром и счетоводом.
– За нанесённый ущерб, значит? Только при чём тут твой отец? Не он же виноват, а ты, можно сказать, уже человек почти взрослый и сознательный. Придётся с тебя и снять. Но у тебя ещё нет трудовой книжки. Выходит, предстоит тебе исправить свою ошибку и искупить вину чем-нибудь иным. Ну, пусть не сейчас, а позже...