– Я в этом просто уверен. Они заказывали в номер ужины стоимостью в несколько сот долларов… Словом, не отказывали себе ни в чем. Это вам не клиенты, питающиеся одной пиццей или горячими сосисками. Поэтому вы должны нас понять: кто платит, тот и заказывает музыку. Этот человек мог оставаться у них столько, сколько ИМ заблагорассудится.

– Вы не отмечали, когда именно он появлялся здесь? – Юля запнулась, понимая, насколько нелепо прозвучал ее вопрос. – Хорошо, тогда скажите, сама Садовникова здесь ночевала?

– Крайне редко, приблизительно два раза в месяц, не чаще. А что касается ее подружки, Гейко, то она вообще, кажется, приезжая.

– Значит, вы знаете, что Садовникова НЕ приезжая, что она местная?

– Я видел ее паспорт, – улыбнулся разговорчивый администратор.

– Вы не знаете имени этого молодого человека?

– Извините… – он развел руками.

– Тогда еще один вопрос и соответственно еще одна просьба. Сейчас к вам должен приехать некто по фамилии Зорин, – Юля не глядя протянула несколько десятидолларовых купюр пухлячку-администратору, – вы не могли бы позвонить мне вот по этому телефону…

– Он уже здесь, остановился в 501-м номере.

– Уже здесь?

«А почему бы и нет? Я столько времени трепалась по телефону с Надей! За это время могли бы заселить всю гостиницу».

Деньги скрылись в кармане брюк администратора по соседству с частью тех денег, которые Юля дала несколько минут назад Аржанухину.

– Спасибо. Вы мне очень помогли.

– Я постарался, – расплылся в потной улыбочке толстячок. – Меня зовут Роман Станиславович. Мы бы могли, между прочим, – он хитро подмигнул ей, – обойтись и без посредников.

Он имел в виду Алика.

– Я тоже так думаю. Рада была познакомиться с вами. Меня зовут Юля. Юлия Александровна Земцова.

Под жестким взглядом Аржанухина, который вел себя так, словно подслушал ее разговор с Романом Станиславовичем, и теперь просто буравил ей спину, Юля поднялась на пятый этаж и постучала в номер 501.

– Вы за мной? – она увидела бледного, интеллигентного вида мужчину в помятом костюме. – Мы прямо сейчас едем в морг или сначала в милицию?

Юля в замешательстве остановилась на пороге, не зная, что и ответить. Видно было, что Зорин не в себе.

– Вы Александр Александрович Зорин?

– Да, это я. Так мы едем?

– Меня зовут Юлия Александровна Земцова. Позволю себе заметить, что процедура, которая вас ожидает, может не иметь к вам никакого отношения. «Он не смуглый, как говорила Лора…»

– Да-да, меня уже предупредили, но я уверен, что это она. Я смотрел фотографию – это она.

– Кто вам ее показывал?

– Один милейший человек – Корнилов. Вы от него?

– Я представитель частного сыскного агентства. До сегодняшнего дня я занималась расследованием убийства одной женщины, которую вы теперь называете своей женой.

– Как это?

– Ее зовут Лариса Садовникова. И ее труп уже опознали достаточно много людей. Завтра состоятся ее похороны. Ее и ее мужа. Они погибли вместе. Но возможно, что их убили.

– Я должен взглянуть на нее… – Александр Александрович с трудом сглотнул. – На фотографии я видел свою жену.

– А вы не могли бы показать ее фотографии?

– Могу, конечно. У меня их много… – С этими словами Зорин кинулся к «дипломату» и достал оттуда прозрачную папку, заполненную снимками. На них Юля увидела молодую, приятной внешности женщину с белокурыми длинными волосами, отдаленно напоминающую Лору. Смерть, конечно, искажает лицо, и появись сейчас перед Юлей живая Лора Садовникова, еще неизвестно, узнала бы она в ней женщину, тело которой видела в морге.

– Ну что, это она? – Зорин судорожно схватил Юлю за руку.

– Мне трудно сказать. У вашей жены и у Лоры очень похожий овал лица, волосы, прямой нос, светлые глаза… Сожалею, но ничего конкретного сказать не могу.

Когда Юля вышла из гостиницы, то поняла, что день прошел. А ведь на свете, кроме трупов и гостиничных номеров с роскошными блондинами и продажными администраторами, существует и такой непредсказуемый и чудесный человек, как Павел Андреевич Ломов, который заедет сегодня за нею в восемь часов, то есть через час.

Она остановила машину возле своего подъезда, вышла из нее и вдруг поняла, что никуда-то она сегодня не поедет. Во-первых, она устала, а во-вторых, ей нездоровилось. «За город? Нет, не смогу…» Она умела рассчитывать свои силы, а потому, увидев в дверях записку, даже немного расстроилась. «Заеду, как договорились, в 8. Оденься потеплее. П.А.»

Юля не могла вспомнить, когда о ней заботились так, как этот практически чужой ей человек. Земцов? Он сам требовал к себе постоянного внимания и довольно часто на первый план выставлял свои капризы, не считаясь ни с ее настроением, ни с самочувствием, ни с возможностями… Эгоизм – это тоже диагноз, который больной сам себе в жизни поставить не сможет – духу не хватит.