И именно тогда кто-то тихо стукнул в дверь.

– Ну, - тихо ругнулся пастух, - увидели!

В дверь постучали снова. Тихо, но настойчиво.

– Шьо там?
– крикнул с напускным гневом пастух.

– Откройте, ради бога, - донеслось со двора.
– Первица, сестра, отвори!.. О бо... Первослава тут... Сестра твоя... О бо...

– Шьо!
– вздрогнул пастух.
– Первица, у тебя еще сестра есть? Какая-то Первослава? Бога вспоминает?

За насмешливым тоном он, видно, хотел скрыть свою растерянность. Потому что Первослава могла привести Воеводиных людей... Или же если не она привела, ее привели? Может, выслеживали Маркерия, покуда не закрылась за ним дверь?

– Сынок, - зашептал пастух, обращаясь к Маркерию, - давай - наверх. Раздвинешь снопики камыша, проберешься сквозь солому и прыгай с той стороны, а там - в пущу.

– Да у меня топор есть, - беззаботно промолвил Маркерий, - вы не бойтесь.

Первица тем временем пошла к двери, начала расспрашивать сестру, есть ли кто-нибудь с нею.

– Одна я, одна, - горячо заверила ее Первослава, - открывай, сестра, скорее! О бо...

– А ну отвори, - велел пастух, который тоже прислушался к тому, что там во дворе, но ничего подозрительного не услышал.

Грузная Первослава тяжело вкатилась в боковушку и, как ни темно там было, сразу же заметила Маркерия, всплеснула руками:

– Да неужели Марке...

Голос ее прерывался от торопливости, она никак не могла перевести дыхание и от этого искажала слова.

– Ну он, ну так шьо?
– сказал пастух.

– О горе мое! Мытник всю ночь не спал, думал, не Маркерия ли он пропустил через мост. А затем встал, надел порты, да и говорит: "Маркерий это был". И пошел к Воеводе, чтобы сказать. А я - сюда. Род ведь наш. Горе мое, нужно беречь род. Потому как погибнет все. Все погибнем. О боже!

– И так от орды погибнем, - мрачно произнес Маркерий, а пастух не удержался, чтобы не кольнуть Первославу:

– Шьо? Род вспомнила? А не поздно ли? Променяла ты свой род на воеводские харчи жирные? Сестру променяла.

– Помолчи!
– сурово прервала его жена.
– Нужно что-нибудь с Маркерием вот, а ты... Спрятаться тебе нужно, Маркерий.

– Не буду прятаться, - сердито промолвил юноша.
– Не для того я сюда добирался.

– Мытник скажет Воеводе, - растерянно зашептала Первослава. Она все еще не могла отдышаться, с трудом выталкивала из себя слова.
– Придут... прибегут... сюда... потому как некуда больше... где же и искать...

– Не буду прятаться!
– упрямо повторил Маркерий.
– Разве лишь в плавни, с вашим стадом, дядька.

– Шьо, стадо?
– засмеялся в темноте пастух.
– Да зарезали всю скотину и посолили мясо и сложили в бочках в погребах воеводских. Нет ничего. Все теперь землю роем. Валы насыпаем. От Батыя. А завтра уже на том берегу рыть будем. От Киева, что ли.

– Не помогут валы, - хмуро сказал Маркерий, - для того и пришел сюда, чтобы сказать: видел уже Батыево войско.

– Придут и найдут тебя, - твердила свое Первослава.

– Да шьо там найдут, ежели он удерет!
– беззаботно произнес пастух, но Маркерий снова топнул ногой, воскликнул:

– Не буду бежать!

– Шьо, топор свой покажешь кому-то?
– засмеялся пастух.
– Да тут видели всякое, не удивишь нашего Мостовика. Мне-то шьо, а тебя, сынок, жаль. Нужно спрятаться, иначе перевернут вверх дном все Мостище, а найдут тебя. Воевода и про Батыя забудет, он такой. Да и мы не лыком шиты. Спрячем тебя...

– Не буду прятаться!

– Шьо там не будешь! Как святой - будешь! Вот Первослава, тетка твоя, поведет тебя с собой, да и спрячет в кладовке у Мытника. Сам нечистый не найдет!

– В кладовке?
– испугалась Первослава.
– Как это можно?

– Все едино переворотят повсюду. А в кладовку к Мытнику никто не заглянет. Вот там и спрячь Маркерия.

– Не пойду!
– сказал Маркерий.
– Чтоб меня запирали? Да никогда!

– А тетка и не запрет, она там устроит тебя так, чтобы не запирать. Ей ведь род дорог? Дорог, шьо?

– Напугали вы меня, - попыталась засмеяться Первослава, - такие шутки...

– А какие шутки?
– удивился пастух.
– Сказано тебе - ты и делай. А ты, сынок, ежели что - пускай свой топор в дело. Обучен же?

Маркерий молча махнул в темноте топором, аж засвистело.

– Не знаю про Светляну... Где она?

– Готовили за Стрижака отдать, - сказала Первослава, - да ордынцы помешали... Воевода куда-то послал Стрижака вместе с Шморгайликом... Давненько уж, как послал... И нет до сих пор... Говорят, к Батыю.

– Светляна где?!
– нетерпеливо спросил Маркерий.

– Там она. Не выпускают ее со двора.

– Надобно, чтобы выбралась. Хочу видеть ее.

– Да шьо там Светляна! Ты иди, - подтолкнул его в спину Шьо.
– Ежели человеку нужно спрятаться, стало быть, нужно!