– А, старина, не обжираться ведь пришли - поговорить!
– отмахнулся Власенко от моего замечания.
– Звонил Люси - жаль, со студентами на практике. А то было бы здорово, как в прежние добрые времена, - вместе. Ну, ладно, ты рядом, скучать не станем.

Как я и ожидал, выбор яств явно не соответствовал названию "ресторан", зато с выпивкой никаких проблем. Власенко сам выбрал закуски, горячее, он же, не спросив моего желания, заказал бутылку "Ахтамара", пожалуй, самого лучшего армянского коньяка, и мускатное шампанское.

– Коньяк, воду - сразу, - предупредил он официантку, подобострастно закивавшую головой.

Достал запечатанную пачку "Данхилла", ногтем ловко поддел красный кончик отрывной ленточки и вскрыл пачку. Щелчком выбил сигарету, бросил ее в рот и пыхнул зажигалкой. Затянувшись пару раз, сказал задумчиво:

– Почему мы идем от лучшего к худшему? Когда плавал, на курцов смотрел почти с презрением: как это люди не могут совладать с пагубной привычкой? Сейчас просыпаюсь - первым делом тянусь за сигаретой, не дай бог, если вдруг не обнаружу - паника, точно тебя лишили кислорода и ты сейчас задохнешься... А ты проскочил мимо этой привычки?

– Мимо. Особых усилий не предпринимал, чтоб избежать сигарет, просто не тянуло.

– Счастливчик. Я по меньшей мере раз двадцать бросал, даже курс патентованных уколов принял. Куда там - еще сильнее захотелось! Особенно когда жена в Москву уехала и один закуковал в четырех стенах...

– Что у тебя с ней?

– Кто в этом разберется? Кажется, что нужно: квартира в столице, квартира в Монреале, все, что требуется для жизни, есть, а самой жизни нет.

– Плывешь по течению? Ты-то никогда слюнтяем не был, Влас, я ведь тебя знаю, ты мог собраться и выиграть у рекордсмена, к результатам которого не подходил и близко. Что с тобой?

– У-у...
– протянул Анатолий с болью и тоской. Мне стало стыдно, что рубанул с плеча. Не стоило.
– Прав, прав ты, старина. Плыть не плыву, но чует мое сердце, что добром это не кончится. Хорошо еще, что работой и сам, и начальники мои довольны. А что мне еще остается? "Работа не волк, в лес не убежит", - любил говаривать Анатолий Агафьевич Драпей и шкандыбал на своей раненой ноге на старт, чтоб установить новый мировой рекорд. Помнишь?

– Разве такое забывается...

– Могучий был пловец. А жизнь подставила ему ножку на ровной дорожке... Вот иной раз и о себе думаю: не подставит ли и мне она?

– А ты не дайся, не дайся...

Официантка, круглолицое и розовощекое создание лет 30, само очарование и любезность, не поставила - мягко посадила бутылку с коньяком, открыла оболонскую, тщательно протерла и без того отливающие голубизной хрустальные бокалы и рюмочки и прощебетала что-то насчет приятного аппетита и счастливого пребывания. Как это они так тонко чувствуют клиента?

Власенко разлил коньяк, загасил сигарету, жадно выпил бокал ледяной воды и поднял рюмку.

– Молчи, знаю, тосты должны говорить другие, а имениннику положено смиренно слушать, - опередил он меня.
– Я сам ведаю, чем хорош и сколько во мне дерьма. Да не о том речь! Давай выпьем за нашу спортивную юность самые прекрасные годы жизни! Мы тяжко, до кровавых мозолей на сердце вкалывали, но гордились волей и умением управлять своими слабостями и мышцами. Так дай бог, чтоб мы могли сохранить эти качества как можно дольше!

Потом разговор перебрасывался, как водится, с одного на другое, сегодняшний день соседствовал с почти забытыми днями, люди, давно растворившиеся в прошлом, снова были с нами: мы вспоминали их слова, жесты, привычки, и в них, как в зеркале, отражались наши слова, жесты, привычки, и эта неразрывность прошлого и настоящего волновала нас, заставляла сильнее биться сердца.

Когда мы наконец угомонились, а головы наши утомились переваривать царское пиршество воспоминаний, Власенко воскликнул:

– Во, чудак, два уха! Начисто забыл, тебе послания есть от твоего Джона, как там его?

– Микитюка?

– Точно. От боксера. Он теперь чемпион мира, правда, среди "профи", а это - не наши люди. Власенко из того же внутреннего кармана пиджака, откуда доставал паспорт, извлек два одинаковых конверта и протянул мне.

– Ничего нового нет. Так, пустяки. Ты никак не позабудешь ту историю?

– Помню.

– А что Добротвор?

– Грузчиком работает.

– А меня и в грузчики не возьмут в случае чего... Хлипок...