Он плыл по воде, еще не обретя формы. Плеск превратился в журчание, когда он вывел ручей на глубокое место над камнями. По его настоянию вода стала выговаривать слова.

— Где вы? — спросил ручей.

"Здесь! Здесь!"

"Здесь!"

"… и здесь!" — отозвались деревья, кусты, камни, трава.

— Выбирайте одно, — сказал ручей, расширился, обогнул скалу и стал спускаться по склону к голубому бассейну.

"Не могу", — ответил ветер.

— Вы должны. — Ручей влился в бассейн, покружился на поверхности, затем успокоился и отразил ветви и темные облака. — Скорее!

"Прекрасно, — отозвалось дерево. — Минутку".

Розовый туман поднялся над озером и потянулся к берегу.

— Давайте, — зазвенел он.

"Тогда здесь…"

Она выбрала маленькую иву; та качалась на ветру и тянула ветки к воде.

— Эйлин Шаллот, — сказал Рендер, — смотритесь в озеро.

Ветер усилился, ива наклонилась. Рендеру нетрудно было вспомнить ее лицо, ее тело. Дерево крутилось, как будто не имело корней. Эйлин стояла в тумане смятения листьев и со страхом смотрела в глубокое голубое зеркало мозга Рендера — в озеро. Она закрыла лицо руками, но все-таки смотрела.

— Смотрите на себя, — сказал Рендер.

Она опустила руки и посмотрела вниз, а затем стала медленно поворачиваться, изучая себя со всех сторон.

— Я чувствую, что выгляжу вполне приятно, — сказала она наконец. — Я чувствую это, потому что вы так хотите, или это так и есть? — Она все время оглядывалась вокруг, ища Творца.

— Это так и есть, — сказал Рендер отовсюду.

— Спасибо.

Взметнулось белое, и Эйлин оказалась одетой в узорчатое шелковое платье. Далекий свет стал чуть ярче. Нижний слой облаков окрасился нежно-розовым.

— Что там происходит? — спросила Эйлин, глядя туда.

— Я хочу показать вам солнечный восход, — сказал Рендер, — но, возможно, чуточку испорчу его, потому что это мой первый профессиональный солнечный восход при таких обстоятельствах.

— Где вы? — спросила она.

— Всюду.

— Пожалуйста, примите форму, чтобы я могла видеть вас.

— Сейчас сделаю.

— Вашу естественную форму.

Он пожелал очутиться рядом с ней на берегу — и очутился.

Испуганный лязгом металла, он оглядел себя. Мир исчез на миг, но тут же стабилизировался. Рендер засмеялся, но смех замер, когда он подумал кое о чем.

На нем были доспехи, стоявшие рядом со столиком в "Куропатке и Скальпеле" в вечер его встречи с Эйлин.

Она потянулась и потрогала костюм.

— Броня возле нашего стола, — узнала она, пробежав пальцами по пластинам и застежкам. — Я ассоциировала ее с вами в тот вечер.

— …и не задумываясь засунули меня в этот костюм, — прокомментировал Рендер. — Вы волевая женщина.

Броня исчезла. Рендер был в своем серо-коричневом костюме, в свободно завязанном галстуке цвета свернувшейся крови и с профессиональным выражением на лице.

— Смотрите, каков я на самом деле, — он слегка улыбнулся. — Ну, вот и восход. Я хотел продемонстрировать все цвета. Следите.

Они сели на зеленую парковую скамейку, появившуюся позади них, и Рендер указал направление.

Солнце неторопливо проводило свою утреннюю процедуру. Впервые в этом их личном мире оно выплыло снизу, как божество, отразилось в озере, разбило облака, и ландшафт покрылся дымкой от тумана, поднимающегося от влажного леса.

Пристально, напряженно вглядываясь прямо в восходящее светило, Эйлин долгое время сидела неподвижно и молча. Рендер чувствовал, что она очарована.

Она смотрела на разгорающееся сияние; солнце отражалось в сияющей монете на ее лбу, как капля крови.

Рендер сказал:

— Вот солнце, а вот облака — он хлопнул в ладоши, и облака закрыли солнце, и прокатился тихий рокот. — А это гром, — закончил он.

Пошел дождь, испортивший гладь поверхности озера, щекочущий их лица; он резко стучал по листьям и с мягким звуком капал с ветвей вниз; он мочил одежду и приглаживал волосы, стекал по шее, слепил глаза и превращал землю в грязь.

Вспышка молнии озарила небо, и гром прогремел еще и еще.

— А это летняя гроза, — говорил Рендер. — Вы видите, как дождь воздействует на растительность и на нас. То, что вы видели в небе перед громом — это молния.