– Мяу.

Мы с гномом рассмеялись.

– Пардон, это я от себя. Так, знаете, реприза, все веселее, - сказал Кот, улыбаясь.
– Так что там бишь бает новый, сороковой по счету Президент нашей Великой и Могучей Империи? Продолжайте, пожалуйста, Семипалый, прошу.

– И скажем: "Хорошо! Да здравствует Вера!"

– Вот и все, - сказал гном, закрывая тетрадь.
– Эту речь сегодня в записи будут транслировать по радио и ТВ.

– Что ж, король умер, да здравствует король!

– А почему бы нам в честь этого не шлепнуть по стаканчику спирта?

2

– "Любая лужа высыхает; солнце встает из-за горизонта; ветер дует вперед; мир сохраняют войной; никто не забыт, ничто не забыто; деньги - зло; лес бывает зеленым; тот, кто много читает - императором не станет; дети - наша история; догоним и перегоним; прогресс должен быть прогрессивным; с чувством глубокого удовлетворения; все для благо человека, все во имя человека" ...Бывший был не прочь поиздеваться над толпой, и все же сборник его цитат полезен и поучителен. Если хочешь, чтобы было по-твоему, говори коротко, народ любит приказы. Когда маршируешь в ногу со всеми, пропадает желание сравнивать и размышлять, чувство страха и индивидуализма исчезает, и нивелируется до уровня прожиточного минимума и продолжения собственного страха в детях. Кто бы мог предположить, что мне предстоит размышлять за всех, и за самого себя. И теперь, как всякому самодержцу, необходимо подумать и о престолонаследнике. "Принц" - странное имя, однако, дала ему Лиза. Ничего, привыкнут, привыкли же они к Империи. На снимке он выглядит эффектно: высокий рост, могучие бицепсы, взгляд чересчур доверчив. Его легко обмануть, как и всякого другого, впрочем. Ничего, пройдет и это. Все пройдет, и любовь, и радость. Думаю, власть он примет с радостью и не будет рассуждать, где все это время пропадал папа. Революция, сын, требует жертв и отдачи без остатка. Любовь ко всему народу выше личных переживаний и привязанностей. У тебя была мать, а у меня никого, кроме идеи. Теперь нас двое, обязанных посвятить себя борьбе за счастье и благополучие нашей Родины.

– Крючок, дай жвачки. Благодарю. С охраной все в порядке?

– Да, Экселенц.

– Принц, ничего не заметил?

– Нет.

– Хорошо. Господи, откуда у тебя малиновая? Контрабанда? Помню, как мальчишкой я с друзьями бегал за малиновой жвачкой к демократам. Они щелкали фотоаппаратами, смеялись и давали каждому по одной пачке. С тех пор я их не люблю. Демократов, конечно. Прежде всего мы дадим детям жвачку, а взрослым еще и по личному жилью. У тебя есть машина?

– Есть.

– Какой марки?

– "Континенталь", розового цвета.

– Что ж, старомодно, но зато удобно. Мне нравится "Чайка" - больше шансов уцелеть. Дай-ка мне личное дело его подружки. Остановись здесь, отдохнем немного. Если хочешь, в термосе-кофе. Так, фас, профиль, в динамике; ничего, ничего, а этот снимок хоть на обложку "Женщины".

– Это их архива "Женщины".

– Да? Неплохой вкус у моего сына. Женись, парень. Если у тебя будет дочь, я выдам её замуж за своего внука.

– А если сын?

– Тогда не женись. Ты смотри, аристократка. Замок, лес, личный флот. Господи, и он на ней все еще не женат. В его годы я уже развелся. Что ж, возьмем это на контроль. Скоро Новый год. Ты любишь подарки. Крючок? Я очень. Пора, меня ждет сын.

Новый год

– Вечер, сменивший день, и ночь, сменившая вечер, под Новый год. Каждый час, каждая минута, полные тепла, грез и особенной тоски по уходящему прошлому.

Праздник, одинаково радостный и долгожданный в любую пору жизни. Праздник, сравнимый разве что с Днем рождения в детские годы.

Новый год, беззаботный и легкий, обещающий только счастье и исполнение желаний, лукавый и милый обманщик, беспечно ведущий к новым ударам, ошибкам, разочарованиям и подзатыльникам; ко всему тому, что многие называют опытом... Пожалуй, так я начну эту сказку.

В Новом году мне исполнится 72, Дину - шесть лет. А сколько исполнится вам, сударь? С тех пор, как вы появились у меня, преследуемый консервной банкой, прошло три года. Сколько прибавить? Не притворяйся, таинственный хитрец, ты давно не спишь. И нечего подлизываться, здесь хватит всем.

Скоро полночь. Полночь, 31 декабря. Когда я впервые встретил здесь Новый год, была такая же бесснежная погода. Тогда и среди людей у меня были друзья. Я был еще молодым сельским учителем. В то время я жил настоящим, а не только цветами. Но с возрастом пренебрегаешь наименее ценным и начинаешь жить так, как следовало бы начинать.

Минус пятнадцать. Кажется, мы с тобой, Дин, вовремя укутали розовые кусты. Пойду-ка, гляну, подышу новогодним воздухом.

Звездопад. Праздничный салют вокруг нашей елки.

Когда падают звезды, я закрываю глаза.

Сердце дурака

– Все зашли? Я думаю, это место для него. Так что, попрошу вас. Итак, внимание.

– Проездом из столицы, смертельный номер исполнит... Шучу-шучу. Больше не буду, мессир.

– Меньше тоже? Итак, мы тебя слушаем, Бегемот.

– Айн момент, рукопись помялась. Начинаю, начинаю: ...

– Давным-давно, в то далекое и волшебное время, когда люди и животные были добры не только друг к другу, но и к цветам, жил-был садовод. Из всех цветов он предпочитал розы, но какие это были розы - от белоснежных и золотых до лиловых, и даже бархатно-черных, от небольших до гигантских, королевских роз. Рано утром, в первый час рассвета розовый сад был похож на фантастическую радугу, усеянную миллионами бриллиантовых капель хрустальной росы. Поэтому садовод всегда начинал работать так рано.