Шрифт:
На палубе две фигуры, охваченные страхом: средних лет матрос и Миша Царев. Уже дважды кричу я матросу:
– Запускай мотор!
Но он втянул голову в плечи и, не отрываясь, смотрит на Царева, который пытается зачистить ножом блестящие, будто разрубленные острым топором, концы оборванного электропровода. Руки Царева дрожат, и крупные капли пота, как морские брызги на иллюминаторе, скатываются с бледного лица...
В тот памятный день наш водолазный бот находился у перемычки котлована гидроэлектростанции. Работы было много. Но с самого утра меня огорчало легкомысленное отношение к делу двух молодых практикантов – Миши Царева и Феди Косичкина.
Первым в воду пошел Миша Царев. Он называл себя Мишель и носил модные усики – «плюгавочка». Ловкий, сообразительный, он быстро застропил на грунте упавшую железобетонную арматуру и сообщил мне об этом по телефону.
Плавучий кран ждал, когда водолаз выйдет на бот. Но Царев не показывался.
– Почему не выходишь? – уже дважды спросил я.
Ответа не последовало. С водолазом что-то случилось. Надо его срочно поднимать. Мы с Косичкиным потянули шланг и сигнал, но они где-то застряли. Сигнал кое-как распутали, видим – подается, а шланг не идет. Что делать? На помощь подбежали матросы с плавучего крана, как хватили разом, так и перервали телефонный кабель, привязанный к шлангу. Вытянули Царева на трап. А он жив-здоров. Оказывается, не выспался, поздно пришел с танцев и решил отдохнуть на грунте. А чтобы его не беспокоили, специально запутал шланг и сигнал за концы трапа. Он любил во время работы выкинуть какой-нибудь фокус.
Кран поднял арматуру. Теперь надо было освободить шпунтовую сваю, которая почему-то не шла в грунт. Я послал Федю Косичкина. Сильный, но неповоротливый, за что приятель прозвал его «сундуком», он тоже старался быть франтом. Его круглое лицо обрамлял тонкий шнурочек бородки.
Молодой водолаз доложил, что свая уперлась в подводное бревно, но не смог его убрать. Долго возился там, выбился из сил. А на участке простой. Пришлось поднять Косичкина наверх и пойти самому.
Легкий, как дым, серый ил, потревоженный свинцовыми подметками, поднялся с грунта и осел мне на водолазные галоши. Ни одна рыбка не проплыла мимо, мы давно их тут распугали. Из-под сваи, как спина старого сома, чуть виднелось толстое темное бревно. Посмотрел я. Ну до чего же недогадливый Косичкин! Резал, потел. А что толку пилить бревно в грунте, у самой сваи, когда единственно верный способ – применить взрывчатку! Я встал на колени и начал копать ямку для заряда. Спрессованный с галькой песок сразу заскрежетал под острым железным жалом скобы.
«Когда же мои ученики станут настоящими водолазами?» – с огорчением думал я. Вот уже полгода, как их прислали из водолазной школы, а проку никакого. Оба делали работу «от» и «до», только в порядке приказа. Скажешь им: сделайте то-то – выполнят, не скажешь – пальцем не шевельнут. Чтобы предложить что-то свое, внести новое, – никто из них не стремился к этому. Парни не находили романтики в повседневной подводной работе. А ведь только большая любовь к водолазному труду делает его романтичным!
Они с интересом слушали рассказы о старых мастерах, но опыта их не перенимали. Я ставил в пример им других молодых водолазов, которые за хорошую работу получали премии. Но и награды не прельщали ребят.
Они пришли ко мне с ложным представлением о нашем деле как о подводном спорте. Думали, что будут порхать под водой, быстро находить там затонувшие корабли, разные древние города, а газеты опишут их подвиги и напечатают портреты.
Но они совсем не задумывались над тем, что водолазная специальность – одна из самых тяжелых мужских профессий, причем часто даже незаметная.
Невидимый для всех, в соленом поту, копаешься, как слепой крот среди ила, где бессилен любой фонарь, на ощупь заводишь стальной строп, пилишь незримой ножовкой и бьешь, кувалдой, стараясь по звуку попасть в нужное место.
Или же работаешь на бешеном течении, весь обжатый подводным ураганом, который рвет, полощет тебя, если ты держишься за грунт, но только выпустил из рук ходовой конец с тяжелым балластом – тебя выкинет как пробку или расшибет о донный валун.
Или идешь в заводской колодец, узкий, темный, весь утыканный длинными гвоздями, чтобы освободить дно от двухметрового слоя грунта, да при этом открыть и закрыть чугунные клинкеты колодцевых заглушек.
Глубоко ошибается тот, кто думает, что аквалангист может заменить водолаза. Подводный спорт тоже требует отличной физической подготовки и некоторого знания физиологии. Но подводный труд и подводный спорт – вещи совсем разные.
Однажды мы спускались в водолазных рубахах с автоматическими клапанами. Я спросил у ребят: «Все ли проверено?» Они ответили: «Все!» Но достаточно было Мише Цареву погрузиться, как он немедленно дал сигнал тревоги. Подняли его, а в костюме вода. Почему залило? Ребята тщательно осмотрели снаряжение.
– Где же автоматический клапан? Здесь только колпак с дырочками?
А я и подаю его на ладони. Нарочно перед спуском вытащил, знал, что на такую «мелочь» они не обратят внимания. «В нашем деле «мелочей» не бывает», – повторял я им неоднократно.
Урок пошел на пользу, но к работе ребята относились по-прежнему несерьезно. Какой же к ним еще подход нужен?
Я считался хорошим инструктором. Сколько молодежи ушло от меня мастерами своего дела. А этих не могу приучить даже к порядку на водолазном боте! Вот, например, сейчас. Только я поднялся по ступенькам трапа и склонился грудью на темный от воды и ветра толстый дубовый планшир корабельной кормы, весь иссеченный стальными тросами, будто натруженная рабочая ладонь, как сразу увидел через стекло шлема, что на палубе опять кавардак. Сигнальный конец и шланг не скручены в кольцо, которое мы называем бухтой, а мокрые раскиданы где попало. Наушники и телефонная трубка, по которой мне только что насвистывал мотив ультрамодной джазовой песенки Миша Царев, теперь валяются у его ног. А на ящике подводного телефона красуются большие, не по размеру, грязные Мишины ботинки. Чтобы не шнуровать, он сразу совал в них ноги и вечно ходил с протертыми носками. Зато на танцы, я видел, Миша всегда спешит щеголеватый, подтянутый. Эх, если бы он был таким же и на работе! Нет, не будет из этого модника водолаза!