Тася замерла, завороженная необыкновенной игрой, которую он затеял, и щекочущим удовольствием, от которого покалывало иголочками каждый дюйм ее кожи. Он раздвинул рукой ее бедра, и она послушно раскрылась, воля ее сменилась полной покорностью.

Все ее существо сосредоточилось на движении его рта, волнующе-дразнящем давлении, которое спускалось все ниже и ниже, пока не дошло до упругих, смоченных вином завитков. Его пальцы легонько прошлись сквозь эти шелковистые заросли, пролагая дорогу скользящему прикосновению языка. После его поцелуя это место бешено запульсировало, и все ее тело содрогнулось. Его язык направился к самой чувствительной точке…, и задержался там, помедлил, пока она не испустила жалобный вздох и не выгнулась навстречу этому волнующему прикосновению с лихорадочным шепотом:

– Да, да, пожалуйста, именно здесь…

Волна наслаждения взметнулась, поднимаясь все выше и выше, с приливной силой, которую тело не могло удержать в себе. Отчаянно вскрикнув, она потянулась вниз и еще теснее прижала его темноволосую голову. Восхитительные содрогания вырвались на свободу и прокатились по ее телу долгими замирающими, преображающимися в тепло кругами.

Опьяненная после любовной истомой, Тася удовлетворенно вытянулась, и в то же мгновение Люк надвинулся на нее.

Она обвилась вокруг его крепкого тела и потянулась к его мужской плоти, нежно обхватывая пальцами всю ее твердую длину. Он застонал, "одним толчком мягко скользнув в ее набухшую глубину, и она радостно сомкнулась вокруг него.

Тася всхлипнула и сплела руки у него на спине, жадно стремясь ощутить сладостную тяжесть его тела, нести бремя давящей ее силы. Но он старался удержать свой вес на локтях, бормоча:

– Я могу раздавить тебя. Ты такая маленькая и хрупкая…, словно косточки у тебя полые, как у птички…

Его пальцы нежно обводили контуры ее ребер, он целовал ее груди и смуглую гладкость ложбинки между ними.

– Когда я чувствую твою ответную страсть…, когда ты стремишься привлечь меня ближе, теснее…, я чуть не схожу с ума, почти не контролирую себя и с трудом сдерживаюсь, чтобы не причинить тебе боль.

– Не сдерживайся, – задыхаясь, просила она, вздымаясь навстречу каждому его пронзающему выпаду. – Я не сломаюсь.

Но он не терял голову, даже когда ее руки требовательно гладили его спину и бедра, а зубы нежно сжали его плечо.

Сладкое забвение накатило лавиной на обоих разом и слило их в едином обвале наслаждения, бездумного и беспредельного.

Следующие несколько часов они провели в огромной дубовой постели с массивными резными столбиками, поддерживающими балдахин и необъятные голубые занавески. Но любовь не только приносила наслаждение, она вызывала ужасный аппетит, и они совершили набег на кладовую. Поев фруктов, сыра и кексов, они снова забрались в постель. Тася, зацепившись пальцами ног за матрас, постаралась вытянуться, но все равно не достала до его другой стороны.

– Кровать слишком большая, – пожаловалась она, перекатываясь по белым простыням и улыбаясь Люку. – Я в ней все время теряюсь.

Он засмеялся и подхватил ее на руки.

– А я буду тебя все время отыскивать.

Обвив его шею руками, она устроилась у него на коленях и прижалась щекой к щеке.

– Мне нравится быть распутной, – наивно сообщила она. – Неудивительно, что многие женщины предпочитают быть любовницами.

– Ты считаешь, что ты теперь ею стала? – Он целовал ее в шею.

Она смущенно заглянула в смуглое лицо и покраснела.

– Я…, я не настолько самонадеянна, чтобы считать, что займу место леди Харкорт.

– Мы с Айрис больше не связаны друг с другом. Я ездил вчера в Лондон, чтобы проститься с ней.

Тася настороженно вздернула брови:

– Почему?

– Айрис хотела большего, чем я мог ей предложить, а я был слишком эгоистичен и удерживал ее около себя дольше, чем следовало. Теперь она свободна и может выйти замуж за одного из своих поклонников, которые ухаживали за ней годами. Я не думаю, что это потребует много времени.

– А как насчет тебя? – Тася начала осторожно съезжать с его коленей. – Ты захочешь найти новую любовницу ей на смену?

Люк зажал между плечом и локтем ее талию, удерживая на прежнем месте, и честно признался:

– Я не люблю спать один. Полагаю, что легко найду кого-нибудь вроде Айрис и вновь погрязну в привычном блуде.

Эти слова вызвали у Таси ревнивую боль, и она насупилась и замолчала, зная, что у нее нет права возражать.

Люк усмехнулся, легко читая ее мысли.