— Нет, это не слишком хорошая модель. — Эдвард отрицательно покачал головой. — Мне хочется выяснить, какой из них является галлюциногеном, и мне нужен быстрый результат. Для этого нам необходим человеческий мозг.

— Но мы не можем воспользоваться для этой цели услугами платных добровольцев! — испуганно воскликнула Элеонор. — Это абсолютно неэтично.

— Вы правы, — согласился Эдвард. — Но я не намерен пользоваться услугами платных добровольцев. Думаю, что для этого хватит и нас двоих.

— Боюсь, что мне не слишком хочется участвовать в подобном эксперименте, — с сомнением в голосе произнесла Элеонор. Она поняла, куда клонит Эдвард.

— Простите! — раздался голос секретарши отдела Синди. — Мне очень неловко прерывать ваш разговор, доктор Армстронг, но в приемной находится доктор Стентон Льюис, он хочет переговорить с вами.

— Передайте ему, что я занят, — сказал Эдвард. Но не успела Синди выйти, как он окликнул ее. — Подождите, Синди. Я передумал. Пришлите его, пожалуйста, сюда.

— Мне не нравится блеск в ваших глазах, — проговорила Элеонор, пока они ожидали прихода Стентона.

— Это совершенно невинный и целомудренный блеск, — улыбнулся Эдвард. — Конечно, если мистер Льюис захочет стать генеральным инвестором нашего исследования, я не буду его отговаривать. Однако, кроме шуток, я хочу заинтересовать его и объясню, чем мы тут занимаемся.

Стентон ворвался в лабораторию и особенно обрадовался, что застал Эдварда в обществе Элеонор.

— Вы мои самые любимые люди на свете, — заявил он, — но я люблю вас разными половинами мозга.

Он рассмеялся, полагая, что это была шутка экстракласса. Однако Элеонор обошла его в остроумии, заметив, что не знала о том, что Стентон сменил сексуальную ориентацию.

— Что вы хотите этим сказать? — озадаченно спросил Стентон.

— Я уверена, что во мне вас привлекает интеллект, значит, для Эдварда остается только ваша подкорка.

Эдвард сдавленно хихикнул. Пикировка была сильной стороной Стентона. Эдвард ни разу не видел, чтобы кто-нибудь превзошел его в этом искусстве. Стентон расхохотался и заявил, что ум Элеонор настолько ослепил его, что заслонил собой все остальные ее прелести. Затем Стентон повернулся к Эдварду:

— Ну ладно, шутки в сторону. Подурачились и хватит. Как дела с проспектом «Дженетрикс»?

— У меня не было времени его просмотреть, — признался Эдвард.

— Ты же обещал, — насупился Стентон. — Я, пожалуй, скажу своей кузине, чтобы она перестала встречаться с тобой, ведь тебе совсем нельзя доверять. Ты очень ненадежный человек.

— Что это за кузина? — спросила Элеонор, шутливо ткнув Эдварда в бок.

Лицо Эдварда вспыхнуло. Будучи в лаборатории, в своих владениях, он практически никогда не заикался. Но теперь этот недуг обрушился на него с необычайной силой. Он не хотел обсуждать свои отношения с Ким.

— У меня вообще не было времени для чтения, — произнес он с превеликим трудом. — Сегодня ночью произошло нечто, что может сильно заинтересовать тебя.

— Лучшее — враг хорошего, — поддразнил Эдварда Стентон. Он хлопнул Эдварда по плечу и заверил, что пошутил относительно Ким. — Я никогда не стану вмешиваться и разлучать пару влюбленных голубков. От тетушки я слышал, что старик Стюарт был немало удивлен, обнаружив вас вдвоем в Салеме. Надеюсь, он не застал вас на месте преступления, а, старый проказник?

Эдвард нервно закашлялся, встал и начал с запозданием предлагать Стентону стул. Потом он постарался сменить тему разговора и пустился в пространный рассказ о том, как были открыты новые грибки и новые алкалоиды. Он сообщил Стентону, что один из них обладает психотропной активностью, и даже объяснил, как ему удалось это выяснить. Более того, он вручил Стентону три пробирки, добавив, что им с Элеонор удалось закончить выделение в химически чистом виде трех новых соединений.

— Вот так история, — прокомментировал Стентон. Он положил пробирки на стол. — Но почему ты считаешь, что это должно меня как-то особенно заинтересовать? Я сугубый практик. Меня не очень волнует всякая эзотерическая экзотика, на которой паразитируют такие чистые теоретики, как ты.

— Я думаю, что эти алкалоиды могут иметь практическую отдачу, — пояснил Эдвард. — Мы находимся на пороге открытия новой группы психотропных средств, которые, по меньшей мере, можно будет использовать в исследовательских целях.

Стентон выпрямился на стуле. Нарочитая небрежность, с которой он себя вел, испарилась.

— Новые лекарства? — переспросил он. — Это звучит действительно заманчиво. Каковы, на твой взгляд, шансы на то, что они смогут найти клиническое применение?