Над их головами, под смертельным ливнем послышалось чириканье. Кыс посмотрела наверх и увидела стайку птиц, дружно устремившихся к высокому шпилю.

— Как же они выживают? — поинтересовалась она вслух.

— Они и не выживают, — ответил Тониус.

Она не поняла, что он имеет в виду, но решила не переспрашивать. Слушать лекции Карла Тониуса было слишком скучно.

На пересечении с улицей Леспера синий зонт свернул налево и поплыл по широкому бульвару Святого Германика к кварталу керамистов. Дождь продолжал шипеть.

— И куда он теперь направляется? — пробормотала Кыс.

— Это его единственная слабость. Он собирает их поделки.

— Я бы не сказала, что это его единственная слабость, — возразила девушка.

— Но, — кивнул Тониус, — единственная, в которой ему не стыдно признаться.

Под металлическими карнизами и за тяжелыми непроницаемыми жалюзи ремесленники и торговцы выкладывали свой товар на деревянные столы. Синий зонт задержался возле тех, где были выставлены темные, толстостенные, сверкающие лаком чаши и вазы.

— Поговаривают, что у него лучшая коллекция антикварной керамики во всем Общем Блоке В, — произнес Тониус.

— Ты говоришь так, словно тут есть чем гордиться или в этом есть какой-то смысл, — сказала Кыс. — Мне становится скучно, Карл. Может, просто накроем его?

— Нет. Нам не удастся справиться с его охраной. Он слишком умен.

— У него же гетеросексуальная ориентация, верно?

Тониус задумчиво посмотрел на напарницу:

— По крайней мере, так говорилось в досье. А что?

Она схватила его за руку и потащила вперед, обгоняя синий зонт. Тот задержался возле прилавка еще одного из торговцев.

— Кыс? Что ты…

— Заткнись. Он будет здесь через несколько минут. — Она ткнула пальцем в сторону витрины магазина керамики неподалеку. — В этом заведении есть хоть что-нибудь стоящее?

— Я… кхм… думаю, да. Там есть отличные экземпляры… конец третьей эры.

— Выбери что-нибудь для меня.

— Что?

— Ты разбираешься в этих штуковинах. Потому что ты — сладенький. А теперь иди и выбери для меня что-нибудь. Лучшее из того, что у них есть.

Умберто Сонсал, заместитель директора фабрики «Энжин Империал» Общего Блока В, был тучным человеком с мягкими, полными губами и маленькими глазками. Дождевые сирены смолкли, ливень прекратился, и Сонсал повернул диск на своем перстне. Антикислотные пластины, защищавшие его кожу, скрылись в прорезях за ушами и под бровями. Его слуга свернул большой синий зонт.

Толстяк промокнул лоб кружевным платком и продолжил осмотр. Иногда он задерживался, чтобы получше рассмотреть понравившуюся вещь. Его свита — слуга, советник и два телохранителя — дожидалась в дверях магазина.

Взгляд Сонсала остановился на изящном лакированном блюде. Умберто уже собирался снять его с полки, когда чья-то рука вцепилась в него.

— О, как красиво! — произнесла девушка, поднимая керамику к свету.

— Ага, — произнес Сонсал громким шепотом.

— Простите. Кажется, вы собирались посмотреть его? — спросила незнакомка.

Девушка была ошеломительна. Ее глаза были такими зелеными, фигура столь стройной, а ее любовь к керамическим изделиям столь очевидной…

— Не стоит беспокойства, — ответил Сонсал.

Профессиональным жестом она перевернула блюдо и стала внимательно рассматривать клеймо изготовителя и небольшой кружок клейкой бумаги с кодом импортера.

— Конец третьей эры? — задумалась она, бросая взгляд на Сонсала.

— Так и есть.

— И клеймо. Напоминает маркировку Цеха Нукса, но думаю, что на самом деле это может оказаться клеймо Солобесса, до того, как его выкупил Нукс.

Она протянула коллекционеру блюдо. Толстяк причмокнул пухлыми губами и подмигнул.

— Пожалуй, соглашусь. Вы хорошо в этом разбираетесь.

— О нет! — поспешно возразила незнакомка, одарив Сонсала мимолетной улыбкой, пронзившей его до глубины души. — Не совсем. Мне просто… действительно нравится то, что мне нравится.

— У вас восхитительный вкус… мисс?

— Пэйшенс Кыс.

— Меня зовут Сонсал, но я буду рад, если вы станете называть меня Умберто. Пэйшенс, у вас великолепное чутье. Вы собираетесь его покупать? Я бы рекомендовал вам это сделать.

— Боюсь, что пока не могу себе этого позволить. Если быть честной, Умберто, то мое хобби по большей части ограничивается лишь любованием. У меня есть несколько вещичек, но деньги, чтобы покупать новые, появляются редко.