Шрифт:
Женщина, которая сняла комнаты? Она ушла. Как — как ушла? Ушла и все. Собрала чемоданы и вернула ключи.
Как — а где вещи?
Какие вещи? Дорожный мешок? Нет, его не взяла. А чем милая девушка докажет, что вещи ее?
«Милая девушка» чуть не взвыла.
Она клянется? А Силой не заплатит? Нет Силы? А как же она тогда?… Ах, спутница обещала за все платить? Ах, вот люди, у которых днем комнаты снимали? Они подтвердят?
Ладно, пусть девушка не плачет, пусть забирает свои вещи.
Нет, куда пошла, не сказала.
И ничего не передавала.
Ничего он не знает, почему бы девушке не забрать свой мешок и не пойти искать свою спутницу в другое место?
Вот здесь Тиселе села, как стояла, на пол и разрыдалась.
Все было ясно… или почти все. Прелжа ее бросила. Заманила и бросила — непонятно почему и зачем, но бросила. И теперь Тиселе здесь пропадет. Очень скоро пропадет, ведь она — нежить среди людей, поголовно владеющих магией. Ей не на что поесть, и спать придется на улице. Под забором. Как нищенке.
Она и есть нищенка.
Хуже, чем никто.
Никто с отрицательным знаком.
А потом жрецы поймут, что у них пропадает Сила.
И будут ее искать.
И найдут.
И убьют, наверное, что с ней еще делать?
Она погибла.
Полностью, безвозвратно погибла.
Над головой раздавались чьи-то голоса, перед лицом показалась чья-то рука со стаканом воды.
Тиселе, не поднимая глаз, приняла стакан и глотнула.
Постаралась отдышаться.
Как бы то ни было — нельзя показывать свою слабость.
Сейчас она встанет, улыбнется и уйдет.
И примет свою судьбу так, как ее учили Заклятые.
— Девушка, — неловко позвал толмач. — Не плачьте. Переночуйте у нас, поешьте, а там и поищете свою… ведьму Прелша.
— Колдунью Прелжу, — машинально поправила Тиселе и подняла все-таки взгляд. — Спасибо. Но мне нечего вам за это дать.
Одна из столпившихся вокруг женщин что-то сказала ей, указывая то на голову девушки, то на свою, а потом махнула в сторону комнаты, которую Прелжа днем сняла для Тиселе. Спохватившись, женщина рассмеялась и обратилась к толмачу.
— Вы можете отдать венок, который оставили в комнате, — перевел толмач. — За это — переночуйте, мы накормим вас ужином и завтраком.
— Венок? Ведьмин цвет? Но… — Тиселе было жаль расставаться с волшебной короной, но голод страшнее. Силой ее продолжали подпитывать коллегианты через амулеты, да и в городе она наелась, а вот еды купить будет не на что… — Ладно, я согласна.
Глава 8
Когда утром девушка вышла из гостиницы, она была сыта и прихватила немало еды в дорогу.
Какую дорогу?
Куда ей теперь идти, где искать Прелжу?
Да и стоит ли искать?
Зачем колдунья так с ней поступила?
Разве что…
Тиселе приходило в голову только одно объяснение странного поступка женщины — торговля амулетами мешала незаконным колдунам, вот от нее и поспешили избавиться.
Но почему так сложно?
Почему было не убить, увезя подальше от людных мест?
И куда теперь идти?
Нет, этот вопрос Тиселе уже себе задавала… А ответ взять негде…
Бывшая ведьма горько усмехнулась. Когда Вийник появился в Коллегии, ей уже казалось, что жизнь рассыпалась на мелкие осколки. Она преувеличивала. Страшно преувеличивала.
Жизнь разбилась сейчас.
Разбилась?
Разве найдутся слова, которые опишут ее состояние?
Тогда, в Варусе было легче. Ей хотелось есть, а терять было нечего.
Теперь бывшей ведьме приходилось предвкушать ночь, когда спать останется только на земле. Завтрашний день… или, может, послезавтрашний, когда закончится еда. А потом станет холодно…
Нет, до осени она не доживет, можно не бояться. От голода умирают быстрее.
Странно.
Раньше она не боялась воровать.
Но то раньше…
Когда она была голодным зверенышем.
А теперь…
Сможет ли она забыть уважение магов Карвийна, коллегиантов, Залемрана? Сможет ли предать их… веру в нее? Пусть они никогда не узнают… вообще никогда не узнают, что она сгинет на чужбине, далеко от них.
— Эй!
Тиселе не оглянулась. Это зовут кого-то другого… счастливец… или счастливица, кому-то нужен или нужна, кто-то ее — или его знает…