Когда она появилась в дверях, внутри воцарилась тишина.

— Кто-нибудь когда-нибудь видел таких солдат? — спросила она. — Шернь! Я не убийца и потому спрашиваю: видел кто-нибудь или нет?

Путешествующие через Перевал Стервятников люди редко принадлежат к тому типу, который можно было бы назвать приятным обществом, что бы это ни значило… Купец или подручный купца должен был уметь защитить свой товар. Она могла побиться об заклад, что во всем «Приюте воина» не было человека, который не сумел бы воспользоваться арбалетом или стукнуть как следует дубиной.

— Не видел, — ответил толстый до неприличия мужчина, оглядываясь на остальных. — Пьяных не видел…

Его поддержал всеобщий ропот.

Все взгляды были обращены к худому типу с окровавленным лицом. Едва сдерживая стоны, он пробирался к двери.

Однако она все еще стояла там.

— Поедем к твоему коменданту, — предложила она, перегородив ему дорогу. — Интересно, что он скажет.

Она поманила пальцем, предлагая ему подойти поближе.

— Кто ты? — спросил чей-то голос из глубины зала.

— Дартанская магнатка, — пожав плечами, ответила она. — Но родом я из Армекта. А.Б.Д.Каренира.

Все решили, что она шутит.

Была ранняя весна, то есть — естественно — тучи, ветер и непрестанный дождь… Хотя до сих пор день был просто прекрасный; лишь сейчас, под вечер, начало моросить. Каренира поправила плащ, накинула капюшон, потом повернулась к пленнику. Ее рассмешила его выпяченная задница. Руки и ноги болтались по бокам лошади, связанные веревкой, протянутой под животом коня.

— Тебе удобно? — заботливо спросила она, придерживая лошадь.

— Шлю-уха, — заикаясь, простонал он.

— Вовсе нет! — торжествующе заявила она. — Будь я шлюхой, ты держал бы свою лапу там, где держал, и башка осталась бы целой!

Она обождала, пока вторая лошадь с беспомощной ношей не поравняется, затем вынула ногу из стремени и с превеликим удовольствием пнула его выставленный зад.

Каренира превосходно себя чувствовала, как ни разу за год с лишним!

Она поехала дальше, снова пропустив вперед вьючную лошадь, раздумывая над тем, не перейти ли ей на легкую рысь. Недалеко был Рикс, но в таком темпе она доберется до города только к утру, если не позже.

Ее не беспокоило, откроют ли ей ворота. «Куда денутся, откроют даже посреди ночи! Не каждый же день кто-то привозит топорника легиона с торчащей к небу задницей».

Но чтобы перейти на рысь, следовало бы изменить положение «поклажи». Иначе он наверняка сползет.

Ей было лень.

— А может, и пускай себе сползет? — сказала она сама себе, широко зевнув.

Где-то позади, на тракте, послышался топот копыт. Она нахмурила широкие черные брови, прислушиваясь к его приближению. «Одинокий всадник», — отметила она про себя, но все же поправила на бедрах трофейный пояс с мечом и чуть отодвинула плащ, чтобы было легче дотянуться до оружия.

В дождливых вечерних сумерках фигуру всадника можно было различить с большим трудом. Но стоило ему остановить коня и откинуть капюшон плаща, как она узнала лицо, которое мельком видела в «Приюте». У него были светлые волосы и разноцветные усы. Выглядел он вполне достойно, не вызывая никаких сомнений.

Откинувшись в седле, она терпеливо ждала.

— Что за встреча! — сказал незнакомец.

Рот ее раскрылся сам собой.

— Случайная, — после мгновенного замешательства ответила она.

Незнакомец улыбнулся. У него были симпатичные морщинки вокруг глаз и очень ровные зубы.

— Ну… почти. На самом деле я направляюсь в Рикс. Сначала в Рикс. Я подумал, что, может, в компании веселее?

До нее дошло, что язык Кону отдает в его устах чем-то знакомым. Она еще больше откинулась назад.

— Дартанец… — недоброжелательно протянула она.

— Дартанец, — с охотой согласился тот. — Более того, житель Роллайны. Алебардник гвардии Князя-Представителя. Бывший алебардник.

Она долго разглядывала его.

— Конечно, ваше благородие. — Он кивнул. — Мы виделись при дворе. Вернее было бы сказать, я вас видел. Кто же смотрит на почетный караул во дворце? Разве что начальник стражи: не слишком ли криво стоит и как втянут живот!

Она молчала. Он взглянул на связанного легионера, потом снова на нее.

— Но должен признаться, в этой куртке и зеленой юбке я тебя сразу и не узнал. И косы. Там ваше благородие была в платье, которое стоит моего годового жалованья. И прическа до самого потолка. Я узнал тебя только тогда, когда услышал фамилию, известную, наверное, во всем Дартане.