– Beacoup, beacoup! – повторял старик и при этом резко взмахивал рукой, будто резал глотку врагу.

Я повернулся к Сьюзан.

– Спроси, его винтовка все еще у него?

Старик выслушал вопрос, посмотрел на меня и едва заметно кивнул.

Невероятно сморщенное лицо, щелочки-глаза. Мы стояли на площади Кесанга и держались за руки. Было ли у нас что-то общее? Ничего, кроме того, что мы воевали на одной войне, которая могла никогда не вспыхнуть.

– Он спрашивает, – перевела Сьюзан, – не знаешь ли ты капитана Боба, который был его командиром?

– Скажи ему, – ответил я, – что я как-то встретил его в Америке. Капитан Боб живет хорошо и всем рассказывает о своих храбрых горских стрелках.

Старик поверил всему. Он еще крепче сжал мои руки, а потом взял с лотка бронзовый горский браслет и протянул мне. Такие браслеты они продавали. Но если человек нравился или если он был храбр, они могли подарить. Он защелкнул тонкий браслетик на моем левом запястье, отошел на шаг и отдал мне честь. Я ответил тем же.

Вокруг нас собрались несколько американцев и десяток вьетнамцев. Последние были явно раздосадованы.

– Поблагодари его, – попросил я Сьюзан. – И скажи, что мы с капитаном Бобом вернемся и организуем новую горскую армию.

Сьюзан что-то сказала старику. Он улыбнулся, и мы пожали друг другу руки. А ей внезапно потребовалось целых шесть платков и цветных кушачков, и впервые во Вьетнаме Сьюзан не стала торговаться и сразу дала старухе десятку. Конечно же, ей захотелось пофотографировать. И хотя я предупреждал, что ей отрежут голову, она попросила у горцев разрешения. И те ее не тронули. Мы тоже позировали в горских платках, а потом попрощались с продавцами и пошли в кафе.

– Они из племени бру, – объяснила мне Сьюзан. – Дай-ка посмотреть твой браслет.

Я протянул ей руку.

– В нем есть какой-то смысл?

– Это знак дружбы. У меня уже один такой хранится дома. Теперь будет два.

– Правда? А кто тебе подарил?

– Естественно, горец.

– А почему он это сделал? Или это была она?

– Он. Мы не приставали к их женщинам, иначе наши кочаны вполне могли насадить на кол.

– Ну хорошо, он. За что он подарил тебе браслет?

– В знак дружбы. Они легко с ними расстаются, если человек им нравится. Но к несчастью, горцы ждут, что друг разделит с ними стол, а их трапеза куда отвратительнее, чем ротный рацион.

– Неужели?

– Самое ужасное блюдо – это вьетнамцы. Горцы вообще любители мяса: олени, медведи, птица и другая дикая живность. Они запекают добычу в золе. Но предлагают запить кушанье стаканом крови. А это с непривычки непросто.

– Ты сумел выпить кровь?

– Ничего. Под мясо нормально идет.

Когда мы вошли в кафе, было около часа и за столиками оказалось много белых: европейцев, американцев, даже рюкзачников. Кое-кто по возрасту мог участвовать в войне, но в основном – групповые туристы. И у них Кесанг не вызывал никаких ассоциаций – просто экскурсионный город. Видимо, им предложили в Хюэ прокатиться сюда, и они согласились. Клюнули на рекламу: "Кесанг! Город, где три месяца находилась в кольце американская военная база! Почувствуйте из салона снабженного кондиционером автобуса смертельный ужас тридцати тысяч осажденных! По дороге заезд в горскую деревню. Стоимость обеда включена в путевку".

Все столики были заняты. Но я заметил один, где сидели всего двое: американец и вьетнамец. Они пили пиво.

Я подошел и спросил:

– Не возражаете, если мы сядем?

– Валяйте, – ответил американец – крупный малый примерно моего возраста.

Мы со Сьюзан сели.

– Меня зовут Тед Бакли, – сообщил наш сосед и протянул руку.

– Пол Бреннер. А это Сьюзан Уэбер, – ответил я.

Американец пожал Сьюзан руку.

– А это мистер...

– Мистер Трам, – представился вьетнамец, которому на вид было лет шестьдесят. – Рад с вами познакомиться.

– Представляете, – продолжал Тед Бакли, – мистер Трам служил в северовьетнамской армии – был капитаном. Он воочию видел здешние бои. Так?

Трам улыбнулся краешками губ и кивнул.

– А я служил с января по июнь шестьдесят восьмого в двадцать шестом полку морской пехоты. Так что мы с мистером Трамом были здесь в одно время, но по разные стороны колючки.

Я посмотрел на Трама, и наши глаза встретились. Он пытался понять, был ли и я здесь, а если воевал, затаил ли злобу или, как Тед, тоже считал наше противостояние гнусным совпадением.

– Мистер Трам предложил мне быть экскурсоводом на базе, – сказал американец. – А вы, ребята, туда собираетесь или уже были?

– Собираемся.

Подошла официантка, и мы со Сьюзан заказали пиво – не важно, какого сорта, было бы холодное.

Тед покосился на меня и спросил:

– Морской пехотинец?

Я ответил традиционным:

– Вот еще! Неужели я кажусь настолько тупым? Он рассмеялся.

– Пехота?

– Первая кавалерия.

– Не мандишь? – Он повернулся к Сьюзан. – Ах, извините. Так ты точно был здесь?