Шрифт:
Она просила позвонить, даже если будет ночь…
– Без разницы. Я обещал.
Орлов кивнул и начал разворачиваться. Берендей подумал, что Юлька уже спит. Наверняка спит: у нее завтра экзамен. Может быть, не стоит ее будить? Но потом вспомнил ее голос и решил, что она могла и не уснуть: лежит под одеялом и смотрит на свой телефон. А телефон все молчит и молчит. Нет, лучше ее разбудить, чем так мучить…
Они выехали на дорогу в поселок, и телефон сразу завибрировал: пришла СМСка.
Берендей остановил Орлова:
– Приехали… Подожди здесь, я сейчас…
– Куда? В своих шарфиках!
– Орлов расхохотался.
– Сиди, я прогуляюсь. И не спеши, говори спокойно, я никуда не тороплюсь.
Берендей смутился: выгнал человека на мороз.
Она сняла трубку сразу. Как будто и вправду смотрела на телефон и ждала, когда он зазвонит.
– Егор?
– он почувствовал, что она задохнулась.
– Юлька, - шепнул он, - ты не спишь…
– Нет, конечно не сплю. С тобой что-то случилось? Говори, я же чувствую.
– Ничего страшного. Теперь ничего страшного.
– Ты меня обманываешь. Я знаю, - она говорила с придыханием, как будто волновалась.
– Но я так рада, что ты позвонил. Мне было очень страшно. Я думала, ты никогда не позвонишь…
– Юленька… - шепнул он, не зная, что говорить. Ему было приятно произносить ее имя.
– Ну скажи мне еще раз, что с тобой все хорошо.
– Со мной все хорошо, - послушно повторил он, - ко мне приезжал Андрей. Мы охотились на медведя. А еще я потерял сапоги и чуть не отморозил ноги. Но теперь все хорошо! Честное слово.
– Да ты что? Как это ты потерял сапоги?
– Ну, так получилось…
– А какой Андрей к тебе приезжал?
– Твой товарищ, я не знаю его фамилии.
– Да ты что? А зачем он приезжал?
– На медведя охотиться.
– Он что, дурак?
– Нет. Уже нет.
Берендей рассмеялся.
– Как хорошо, что ты смеешься, - всхлипнула Юлька.
– Я так люблю, когда ты смеешься…
– Я тоже люблю, когда ты смеешься, - ответил он серьезно.
Он глянул на Орлова, который вежливо бродил по дороге, отворачиваясь от машины.
– Ты торопишься?
– Юлька как будто прочитала его мысли.
– Не совсем. Меня сюда привезли специально, чтобы я тебе позвонил. И ждут, когда мы наговоримся.
– Ты что, на дороге стоишь? А сапоги ты нашел?
– Нет, я в машине сижу. А сапоги, думаю, уже не найдутся. Ты не бойся, здесь тепло.
– Как жаль, что нельзя долго говорить… А ты не простыл?
– Нет. Я никогда не простужаюсь.
– Все равно. Поезжай домой. Я приеду девятого… На «девять-пятнадцать».
– Да. Я тебя встречу. Обязательно.
Они прощались долго, и Орлов начал поглядывать в сторону Берендея.
– Извини, - сказал ему Берендей, когда он вернулся в машину.
– Нормально, - махнул рукой Орлов.
– Девчонке, что ли, звонил?
Еще три дня назад этот вопрос изрядно смутил бы Берендея, но сейчас он спокойно кивнул.
Восьмого числа Берендей проспал полдня и опоздал на перевязку. Галина Павловна ругалась несильно, но Берендею все равно было стыдно.
– Ну сколько же можно, Егор! Я стараюсь, чуть ли не косметический шов тебе делаю, а ты каждый день его срываешь! Неужели несколько дней нельзя поберечься?
– Так получилось, - Берендей потупил глаза.
– Знаю я, как это получается! Вчера утром подрался, а сегодня что случилось?
– Да так… случайно… Я не хотел.
– Ну, если бы ты еще и хотел!
Берендей не стал говорить ей про рваную пятку. Не такая уж и серьезная рана на ней была, он даже не хромал. Почти. Но Галина Павловна заметила сама, когда закончила его перевязывать и он собрался выйти из кабинета.
– А ну-ка стой, - велела она.
– Иди обратно. И снимай сапоги.
Совсем не хотелось рассказывать о ночных приключениях, но Галина Павловна поняла и не стала расспрашивать: сама размотала оставшиеся с ночи бинты.
– Снегом терли?
Берендей кивнул. Ноги были ободраны, и без повязки ссадины неприятно саднили.
– Надо шерстью растирать, запомни на будущее. Быстрей согреешь. И ссадин будет меньше.
Она осмотрела рану на пятке и покачала головой. Но не спросила, как ему это удалось.
– Ой, парень! Ну что ж ты все время в какие-то приключения попадаешь! Вот не удивлюсь, если тебя завтра ко мне на «скорой» привезут!