Шрифт:
— Виль, а Виль! А откуда ты все так про Артек знаешь? — поднимает с подушки голову сосед Вилена.
— А наш старший вожатый здесь работал. От него и знаю.
— Слухай, хлопче, а шо, до моря туточки никого не пускають?
— Как не пускают? Мы же вчера только на берег ходили.
— Та я не про то. То ж уси разом. А я про то пытаю, шоб одному, як схотив, так и пишов.
— Тоже захотел! Строжайшее нарушение порядка! В два счета можно вылететь «до дому, до хаты».
— Ну?
— Точно, Павел говорил, ни за что так не наказывают, как за это.
Вилен сбрасывает одеяло, спускает ноги на пол, оглядывается. Со всех кроватей смотрят на него внимательные глаза. И он, поудобнее устроившись на кровати, продолжает знакомить ребят с порядками в лагере.
А Сергей тем временем стоял за кустом туи и мучительно думал, как поступить. По всем правилам он, конечно, должен был вмешаться, нанести порядок, установить тишину, ведь еще не было сигнала, и в то же время он понимал, что такой разговор очень нужен ребятам, очень нужен для авторитета Вилена, председателя. И такое ли уж это большое нарушение режима, если ребята все равно уже проснулись, и глупо заставлять их спать, когда и он июни знают, что до подъема осталось пять-семь минут. Но в то же время режим есть режим. Так как же все-таки поступить?
Из раздумий вывел его сигнал подъема. Все встало на свои места. Но вопрос — прав ли был он не вмешавшись? — остался. И вот сейчас, склонившись над дневником вожатого, он снова должен его решать. Теперь уже не для ребят, для себя, чтобы знать, как поступить завтра, послезавтра, в любой другой день…
А над морем, над Аю-Дагом, над Артеком плыла ночь…
ПЕРВОЕ ДЕЖУРСТВО
— Товарищ дежурный по лагерю! Лагерь в количестве 6 отрядов, 208 пионеров сдал. В строю 206, двое в изоляторе. Вожатый второго отряда Ивакин.
— Лагерь принял! Вольно!
Саша повернулся к строю, и Сергей впервые стал на целые сутки ответственным за отдых ребят, работу вожатых, врачей, поваров…
Он смотрел с трибуны на ребят, на вожатых, замерших перед строем отрядов, и ему вдруг стало страшно. Страшно, что он чего-то не заметит, забудет, упустит.
В напряженной тишине прошли секунды, показавшиеся ему часами; уже Саша, печатая шаг, прошел к своему отряду, а Сергей все молчал.
— Команду, — тихо подсказал Борис Михайлович. — Вы же знаете.
— Лагерь! — каким-то зазвеневшим голосом скомандовал новый дежурный. И увидел, как подтянулись ребята, как выровняли флажки флаговые. — Смирно! Отряды нале-напра-во! С линейки шагом марш!
Ударили барабаны, подхватили горнисты, Костя заиграл марш, и, разворачиваясь навстречу друг другу, отряды пошли к своим палаткам.
Дежурный должен уже сейчас, с вечера, пройти все отряды. И хотя сидят в палатках вожатые, но ведь сегодня ты отвечаешь не только за то, как уснут ребята в твоем третьем отряде, но и у Василия в первом, и у Алексея в пятом, и у Гали в шестом. Иди по рядам между палатками, в свой загляни только мельком, это им испытание, они сегодня ложатся одни, без тебя, ты отвечаешь сегодня за всех.
А утром тебя разбудят первым и целый день потом будут звать то в медпункт, то на пляж, то в столовую…
— Сергей! Сергей! Да проснись же наконец!
Сергей с трудом открывает глаза и первое, что видит, — улыбающееся лицо медсестры Лиды.
— Сережка! Ты что, забыл? Ты — дежурный! Девчата уже пошли, а я тебя никак не разбужу! Скорей вставай!
…Линейка… Рапорты… Вспыхнул над мачтой флаг, дрогнул, распрямился. Начат твой день, Сергей!
— Вы все помните, Сергей, — Борис Михайлович догоняет вожатого на подъеме к столовой. — Сегодня очень четко надо провести первый выход ребят на купание. Вы спасательную лодку вызвали?
— Я сейчас из столовой позвоню; Борис Михайлович, — смущенно обещает Сергей.
— Обязательно. Сразу же как придете…
На пляже рябит от ребячьих тел. Всякие есть: и худые, и толстые, и мускулистые, и щуплые, и загорелы е, и совсем еще белые, не прокалившиеся крымским солнцем.
— Первый! Приготовиться к купанию! — командует дежурный.
— Готово, Сергей, — кивает Василий.
— В воду!
Что-то кричат, хохочут, а хрустальные брызги во все стороны… Василий в воде вместе с ребятами.
На секундомере стрелка обежала полный круг.
— Из воды!
К Сергею подбегает Булат Каныев, дежурный по палатке.
— Сергей, идите скорее в лагерь. Там кастелянша пришла, про форму спрашивает.
— Про форму?
— Да.
— Сергей, ты сводку погоды слушал? — спрашивает Василий.
— Нет, а что?
— Куртки-то мы ребятам не выдавали, а к вечеру обещали похолодание. Будем выдавать куртки или нет?
— А я при чем? — удивляется Сергей.
— Ты сегодня при всем. Какую форму прикажешь надеть ребятам, в такой они и будут.