— Может, она и классная девчонка, — серьезным тоном заметил Леха, — но для тебя она одна сплошная проблема.

— Не вижу проблемы, — отмахнулся тот. — А вижу милую приятную девочку, с которой лично мне легко общаться.

— Я тебя предупредил, — не унимался Леха. Мы с тобой дружим, чуть ли не всю жизнь. И я тебя все-таки старше!

— Ой, не могу! — расхохотался Кирилл. — На целый год!

— И что? Зато я уже работаю на заводе, а вот ты только школу в этом году закончишь. Ты, кстати, чего решил? Может, к нам на шинный? Я с мастером переговорю, в наш цех всегда ученики требуются.

— Не знаю пока, — поскучнел Кирилл. — Не решил!

— А ведь уже конец января, — укоризненно заметил Леха. — Так что думай скорей!

— Слушаюсь, старший наставник! — улыбнулся тот.

— И с Марикой этой… того! Я ведь заметил, что, во-первых, на ней твой шарф, во-вторых, под ним твой кулон. Ты же сам мне не раз говорил, что как только встретишь ту самую девчонку, так сразу подаришь ей половинку сердечка. Помнишь?

— Да это так, спонтанно получилось, — нехотя ответил Кирилл, но заулыбался.

— Значит, уже встретил! — не слушая его, продолжил Леха. — А ведь и все не дураки! Раз вы с одинаковыми сердечками, то что-то это означает!

— Лех! Ты долго? — раздался голос со сцены. Пора начинать!

И Леха отправился к музыкантам.

Они начали выступление под дружные аплодисменты собравшихся. Кирилл сел рядом с Марикой и обнял ее за плечи. Она вначале напряглась от такого явного внимания, но потом расслабилась и даже привалилась головой к его плечу. Правда, скоро они встали, подошли к сцене и начали танцевать вместе с остальными.

После концерта, а он закончился около девяти вечера, компания готов решила не сидеть в прокуренном помещении клуба, а отправиться погулять на местное кладбище. Ночь обещала быть ясной. Половинка луны серебристо светила сквозь редкие облака. Эмо-киды вышли вместе с ними, но присоединиться отказались. Марика смотрела на удаляющихся готов. Они быстро шли по площади, залитой тусклым светом редких фонарей. Их растрепанные волосы, распахнутые куртки и у некоторых длинные черные плащи развевались от быстрого движения. И Марике они показались стаей черных птиц.

Домой она попала около десяти вечера. Кирилл хотел проводить ее до особняка, но она, зная, как ублёвцы относятся к кукурузникам, запретила ему это делать. Они дошли вместе только до начала длинного высокого забора, ограждающего территорию. Марика не разрешила ему даже проводить ее до первого поста охраны.

— Спасибо за концерт, — тихо сказала она, останавливаясь на дороге и поворачиваясь к Кириллу.

— Не за что, — улыбнулся он. — Сходим еще как-нибудь, да?

Но Марика промолчала.

— Позвоню, — сказала она после затянувшейся паузы, во время которой они, не отрываясь, смотрели друг на друга.

— Давай, — кивнул Кирилл, отвернулся и быстро пошел прочь.

Марика посмотрела ему вслед и погладила пальцами щеку, на которой, казалось, все еще горел его поцелуй. Она задела рукой за ткань шарфа, вздрогнула и крикнула:

— Кирюш!

Он обернулся и побежал к ней. Подлетев, обнял и начал целовать, Его губы касались ее щек, волос, губ, подбородка, пальцы гладили волосы. И она задыхалась от счастья, неумело отвечая ему.

— Люблю тебя, — шептал он, — люблю! Как только увидел, понял — люблю, люблю!

Марика замирала, слушая эти слова. И в какой-то миг ее душа распахнулась, словно бутон, сомкнутые лепестки которого согрел живительный лучик восходящего солнца. Жар, разлившийся в ней, показался ей пылающим алым цветком. Никогда и ни к кому она не испытывала ничего подобного.

И Марика тихо произнесла, оторвавшись от Кирилла:

— Я люблю тебя.

Он отстранился от нее, но пальцы продолжали гладить волосы. И молча начал смотреть в глаза, словно не веря тому, что услышал.

— Я тоже люблю тебя, — более уверенно повторила Марика и зарделась.

И Кирилл поцеловал ее в губы так крепко, что у нее закружилась голова. Когда они расцепили объятия, Марика улыбнулась, стянула с шеи шарф и тихо сказала:

— Вот, ты забыл.

Кирилл взял шарф, не сводя с нее глаз. Потом резко отвернулся и ушел. А Марика побежала домой, совершенно ошалевшая от бури эмоций, раздирающих душу.

Мария Андреевна сидела в гостиной на первом этаже. Когда Марика ворвалась в дом, она сурово на нее посмотрела и поинтересовалась, почему та выключила телефон и где она была столько времени.