Всякий раз, когда я приходил в торговый зал, прогуливался по проходам и раздумывал над сменой работы, Том понимал, что я его вижу, и кивком здоровался со мной. Однажды даже заговорщицки подмигнул мне.

Он, однако, не делал попытки дать мне понять, что ему нужно, почему он здесь. Держался скромно.

Иногда мне хотелось, чтобы и другие брали с него пример.

Он умер в гавайской рубашке с попугаями, шортах цвета хаки и белых кроссовках на босу ногу. В этой одежде он всегда и появлялся в «Мире покрышек».

Иногда сухой, но, случалось, и мокрый, словно только что вылез из озера Мало Суэрте, Обычно у него было две руки, но иной раз левая отсутствовала.

Можно многое сказать о душевном состоянии мертвого по виду, в котором он тебе является. Сухой Том Джедд вроде бы смирялся с тем, что уготовила ему судьба, хотя, конечно, его это и не радовало. Мокрый — выглядел злым и недовольным.

В этот вторник я увидел его сухим. С аккуратно причесанными волосами. Каким-то расслабленным.

И рук у Тома было две, правда, левая не крепилась к плечу. Он держал ее в правой, сжимая пальцами бицепс, словно клюшку для гольфа.

К счастью, обошлось без запекшейся крови. Я вообще ни разу не видел его окровавленным. То ли потому, что он был брезглив, то ли в силу того, что вода смыла всю кровь.

Дважды, заметив, что я смотрю на него, он использовал оторванную руку для того, чтобы почесать себе спину. Водил между лопаток ее окостеневшими пальцами.

Как правило, призраки серьезно относятся к своему состоянию и внешне обычно суровы. Они принадлежат Другой стороне, но застряли здесь, какими бы ни были причины, и им не терпится покинуть наш мир.

Тем не менее иногда я встречаю призрака, сохранившего чувство юмора. Чтобы рассмешить меня, Том умудрился даже поковырять в носу указательным пальцем оторванной руки.

Я предпочитаю серьезных призраков. А вот от попыток ходячих мертвяков хохмить у меня по коже бегут мурашки. Возможно, потому, что хохмочки эти говорят о нашем трогательном желании нравиться даже после смерти, а также о нашей печальной способности унижать себя.

Если бы Том был в менее игривом настроении, я мог бы пробыть в «Мире покрышек» и подольше. Но его шуточки тревожили меня, наряду с улыбкой и весело поблескивающими глазами.

Пока я шел к «Мустангу» Терри, Том стоял у окна и энергично махал мне оторванной рукой. Прощальная хохма.

Я пересек залитые жгучими лучами солнца акры автостоянки и нашел местечко для парковки «Мустанга» неподалеку от главного входа в торговый центр, где рабочие вешали большой транспарант, извещающий о грандиозной ежегодной летней распродаже с ближайшей среды по воскресенье включительно.

Внутри этой пещерообразной торговой мекки большинство магазинов не могли похвастаться наплывом покупателей, зато в кафе-мороженом «Берк-и-Бейли» был аншлаг.

Сторми Ллевеллин работала в «Берк-и-Бейли» с шестнадцати лет. В двадцать она — менеджер. К двадцати четырем планирует стать владелицей собственного кафе.

Если бы после окончания средней школы она поступила в отряд подготовки астронавтов, то сейчас на Луне уже стоял бы киоск, торгующий газировкой.

По ее словам, она не честолюбива, но подвержена скуке, и ей необходима постоянная стимуляция. Я достаточно часто предлагаю простимулировать ее.

Она говорит, что имеет в виду интеллектуальную стимуляцию.

Я говорю ей, что у меня, на случай если она не заметила, есть мозги.

Она отвечает, что у моего одноглазого змея определенно мозгов нет и еще надо разобраться, что может находиться в моей большой голове.

— Почему, ты думаешь, я иной раз называю тебя Пухом? — как-то спросила она.

— Потому что со мной уютно?

— Потому что Пух — набивная игрушка, вот и голова у него чем-то набита.

В нашей совместной жизни не всегда царят мир и благодать. Иногда она — Рокки, а я — Буллуинкл. [21] Я подошел к стойке «Берк-и-Бейли» и сказал:

— Мне бы чего-нибудь горячего и сладкого.

— Мы специализируемся на холодном, — ответила Сторми. — Пойди в галерею, подожди меня там и будь паинькой. Я тебе что-нибудь принесу.

Несмотря на то что народу в кафе хватало, несколько столиков пустовали. Однако Сторми предпочитает общаться на нейтральной территории. Некоторые из сотрудников к ней неравнодушны, вот она и не хочет давать повод для сплетен.

Я хорошо понимаю их чувства. Я ведь тоже к ней неравнодушен.

Поэтому вышел из кафе «Берк-и-Бейли» в галерею и сел рядом с рыбами.