В центре святилища находилось богато инкрустированное полудрагоценными камнями ложе из полированного темного дерева. Его окружали четыре серебряных треножника с пустыми храмовыми блюдами наверху. У ног Великой богини чадила ароматным дымком изящная золотая курильница.

Все, как в рассказах Гуалаты. Не хватало только гирлянд из цветов, да на облицовку стен пошел не черный, а белый мрамор. Но это и понятно – невозможно увезти морем весь храм целиком, взяли только самое ценное.

Удовлетворив свое любопытство, принцесса уже хотела отправиться на поиски Верховной жрицы, но заметила ее скромно стоящей у одной из стен.

Леа покраснела – это надо же так увлечься и не заметить приход человека! И невежливо, и недостойно будущего воина, ведь на месте Арзилы мог оказаться человек с недобрыми помыслами. Вот позорище – учили Леа, учили, и нате вам, такой конфуз! Хороша ученица, слов нет. Хвала богам, что наставницы здесь нет, а то не избежать бы тогда Леа вечерней нотации.

Арзила мягким кошачьим шагом подошла к девочке.

– Ты готова? – Взгляд черных глаз жрицы был спокоен и непроницаем.

Девочка кивнула:

– Да, уважаемая ийаду.

– Ты знаешь, что должна сделать?

– Да. Наставница рассказала, – подтвердила девочка, снова кивнув головой.

Где-то в глубине храма родилась и долетела до святилища тихая музыка: одинокий чистый голос пел о Великой богине Омари, спасшей своих детей – народ азанагов – от неминуемой гибели. Леа, следуя за Арзилой и вторя ее речам, обошла святилище, поклонившись всем статуям. Заполнила черным вулканическим песком из ритуального сосуда блюда серебряных треножников.

Высокий голос певицы и монотонный речитатив молитв заворожил девочку, заполнив все тело подчиняющим ритмом. Леа села на ложе и протянула вперед руку. Верховная жрица одним движением обсидианового ножа кольнула ее палец и осторожно сцедила несколько капель крови в кубок с вином. Дала пригубить вино девочке, сама сделала глоток, оставшимся окропила песок на треножниках и курильницу, а потом, опустившись на колени перед статуей Великой богини, замерла, продолжая читать молитвы.

Питье девочке понравилось, оно было густое, теплое, с привкусом земляники.

Леа легла на спину: от музыки, вина и горького аромата трав, дымящихся в курильнице, у принцессы кружилась голова. А затем пришло ощущение чужого внимания – Леа показалось, что статуи смотрят на нее.

Так не бывает! Они же каменные!

Ее высочество затаила дыхание.

Нет, действительно смотрят! Вон Гед даже подмигнул.

Леа моргнула, а потом увидела, как спрыгнул с рук улыбающейся Берники зверек и залез на треножник. Девочка попыталась повернуть голову, чтобы увидеть жрицу, но неожиданная тяжесть только плотнее придавила ее к гладкому дереву, не дав отвести взгляд.

Зверек оставил на блюде что-то блестящее и, пройдясь влажным холодным носом по руке девочки, вернулся к хозяйке.

Тем временем остальным статуям тоже не стоялось спокойно: Оне, вытащив из-за пояса нож, метко кинула его во второе блюдо, кивнула ребенку и замерла. Седа та вовсе сошла со своего места, подошла к лежащей девочке и заглянула ей в глаза.

Это было так странно – смотреть в глаза богине. Они оказались не мраморными и белыми, как можно было ожидать от статуи, а живыми, настоящими глазами янтарного цвета с вертикальным зрачком.

Это было так страшно, просто невозможно страшно, но девочка не отвела взгляда, и богиня, усмехнувшись, тоже что-то положила в треножник.

А вот Гед действительно оказался самым легкомысленным, он спрыгнул с помоста, приветственно махнул рукой сестрам и чмокнул в лоб девочку. Что уж он там оставил в блюде, принцесса не разглядела. Ее мысли окончательно спутались, комната завертелась, и Леа закрыла глаза, отдыхая от круговерти. Перед внутренним взором хороводом мелькали лица богов, и откуда-то издалека доносился голос Гуалаты, рассказывающей, что если есть дар, то бог снизойдет.

«Ерунда, – решила принцесса. – Это просто бред».

Чтобы получить дар, надо быть одной из азанагов, иначе никак… Не могут же боги одарить человека из чужого для них народа.

«Точно бред», – окончательно решила девочка и провалилась в сон.

Леа проснулась от прикосновения чего-то теплого и мягкого. Она открыла глаза и увидела над собой серьезное лицо Верховной жрицы.

– Просыпайся, Леа, пора.

Девочка села, потянулась, прогоняя остатки сна, и спросила: