К ночи принцесса успела сильно устать от обрушившегося на нее внимания. Когда наконец Леа оставили одну, она вздохнула с облегчением – отвыкла младшая дочь короля от такой суеты за два года.

Ее высочество с наслаждением растянулась на непривычно мягкой и огромной постели. Ночь вступила в свои права, затих дворец. Сон не шел, и Леа стала подумывать, а не заглянуть ли в покои брата, когда вошла королева.

Она села на край кровати и погладила дочь по щеке:

– Малышка моя!

Приход Роанны нарушил все планы ее высочества. Леа, счастливо улыбнувшись в темноте, прижалась к матери, решив эту ночь все-таки провести в кровати. В конце концов, в запасе еще два месяца каникул, успеет нагуляться!

Роанна оторвалась от спящей, только когда в детскую заглянул искавший супругу король. Прежде чем уйти в свою опочивальню, их величества немного постояли, обнявшись и глядя на мирно посапывающую дочь. Это была первая за два года ночь, когда ничто не омрачало их сердца.

Утром Эдвин проснулся от громких голосов, проникавших даже через толстые стены дворцовых покоев, повалялся немного в постели, прислушиваясь, и усмехнулся.

Все встало на свои места, Леа действительно дома. Определенно, без нее было слишком тихо. Мальчик быстро оделся и выскочил в коридор.

Дверь в спальню сестры стояла нараспашку, его высочество осторожно туда заглянул, оценивая ситуацию. Она показалась ему весьма напряженной.

Около кровати, зло сощурив глаза, стояла Леа. Вокруг нее с причитаниями квохтала няня Рива. В угол комнаты забилась служанка, державшая на вытянутых руках что-то нежно-розовое в оборочках.

– Я это не надену, – цедила сквозь зубы принцесса, – и оружие не отдам!

Ладонь Леа стискивала рукоять боевого ножа.

Эдвин весело ухмыльнулся – ха, похоже, сестренку пытались разоружить!

Рива замахала руками от возмущения:

– Как можно?! Ваше высочество! В этих тряпках ходить нельзя! Вы – принцесса! А эти, с позволения сказать, штаны, это же – позорище! А ножи! Вы похожи на… на… на разбойника с большой дороги!

– Платье не надену и оружие не отдам! – повысила голос Леа. Похоже, терпение девочки подошло к концу.

Сестренка хищно присмотрелась к ненавистному наряду, и мальчик понял, что платье погибнет от ее руки.

– Что происходит?

Эдвин, с трудом сдерживая смех, обернулся на голос – в дверях стоял отец и с интересом оглядывался по сторонам.

– Ваше величество! – Рива присела в почтительном реверансе и наябедничала: – Ваше величество, принцесса Леантина не желает сменить свою… хм… одежду на красивый наряд!

– Я его не надену! – снова уперлась девочка, для верности добавив: – Даже не пытайтесь!

Эдвин дернул отца за руку и громким шепотом сказал:

– Папа, спасай!

Рива покраснела от возмущения, Леа вопросительно вздернула одну бровь, а король иронично поинтересовался:

– Кого именно?

– Платье и Риву! – расхохотался негодник.

Аттис величественно кивнул, соглашаясь с сыном. Его глаза смеялись, но голос остался спокоен, как и подобает верховному правителю в любой ситуации:

– Ваше высочество, вы согласны в качестве компромисса надеть один из костюмов брата?

Леа, критично осмотрев Эдвина с ног до головы, кивнула.

– Рива, можете идти, вопрос решен, – отпустил прислугу король.

Служанка с радостью выбралась из своего угла и, трепетно прижимая спасенное платье к груди, бочком протиснулась к двери мимо рассерженной старухи.

– А ножи?! Ваше величество, принцесса может пораниться! – попробовала взять верх в другом вопросе няня.

Бедная Рива, она еще не поняла, что проиграла этот бой.

– Ножи не отдам! – не смогла промолчать девочка.

Король даже бровью не повел, он еще вчера понял, как изменилась и повзрослела дочь. Пожалуй, няню пора менять на наставника.

– Рива, вам не стоит беспокоиться, принцессу научили обращению с острыми предметами. Не так ли? – Аттис обратился за подтверждением к дочери.

– Несомненно, – пропела вредным голосом Леа.

– Вот видите. – Его величество развел руками, полагая вопрос решенным.

Рива обиженно поджала губы и, бурча под нос, ушла, оставив свою бывшую подопечную наслаждаться победой. Король, с сочувствием прислушавшись к удалявшемуся ворчанию старухи, посмотрел на дочь.