Тем временем пир продолжался, и вскоре разговор коснулся флатонов. Никто не сомневался, что кровожадный Фатахилла рано или поздно попытается высадиться на континент, чтобы развязать жуткую бойню. Все надежды связывались с армадой «ФорнЭ», усиленной посланными из Грономфы резервами, которая по-прежнему контролировала пролив Артанела и должна была препятствовать любым попыткам флатонов переправиться на другой берег.

— Можно считать, что Берктольского союза более нет. Кто же поможет Авидронии сражаться с флатонами? — спрашивали у Алеклии. — Ведь цель Фатахиллы, несомненно, Грономфа!

— У Авидронии есть Дати Ассавар, — отвечал за Божественного Провтавтх, живо заинтересовавшийся поворотом темы, — и Великая Подкова. У Авидронии есть десятки неприступных кодов, крепостей и городов. У Авидронии есть армия, доблестные деяния которой красноречиво свидетельствуют о ее непобедимости. Ну а прежде всего — у Авидронии есть Инфект. Разве этого недостаточно?

— Да, но едва ли не все авидронские партикулы в походах, — не успокаивался один из представителей народных собраний, не обративший внимания на возгласы восхищения, последовавшие за словами тхелоса. — В Авидронии, по сути, находятся одни гарнизоны городов и пограничные отряды. Кто будет сражаться с воинами Темного океана?

— Скоро мы закончим войну в Иргаме, — вступил в разговор Алеклия, лицо которого потемнело, потому что Гражданин затронул самую больную тему. — Лигур сообщает о том, что захватил более половины территории страны и продолжает стремительно продвигаться вглубь. Вскоре Иргама падет, Тхарихиб встанет на колени — в этом нет никакого сомнения. И тогда мы отзовем партикулы и перекинем их к Великой Подкове.

— Война с Иргамой длится вот уже почти два года, — не унимался представитель собраний, — а о конечной победе пока и речи нет. Мы слышим только о сражениях и об удачных осадах, однако вот уже двадцать девять месяцев посылаем в Иргаму партикулы и несметное количество припасов, а взамен не получаем ничего, кроме твоих обещаний, мой Бог. Сколько же можно терпеть?

Божественный опустил голову, чтобы скрыть гнев. Представители народных собраний всегда и везде досаждали ему, и в такие мгновения он в полной мере ощущал себя именно инфектом, а не наследственным интолом, как иногда ему казалось на фоне всеобщей любви и слепого почитания. Но представители от Ресторий имели полное право по закону так себя вести — пристрастно спрашивать, требовать, указывать. Ведь в конечном счете они же его и избрали. Может быть, голос именно этого белита оказался решающим в том историческом голосовании, когда его объявили Богом и правителем всех авидронов. Эти же Граждане могут в любой день низложить его, собрав по требованию народных собраний Круг Ресторий.

Что же касается Иргамы, то война действительно затянулась, и конца ее, как ни смотри, не видно. Сегодня сто восемьдесят партикул находятся в землях Тхарихиба. Это более четырехсот пятидесяти тысяч цинитов. А еще наемники — тысяч пятьдесят. Но центральные территории Иргамы обширны и труднопроходимы, там почти нет дорог. Много хорошо укрепленных городов, которые приходится подолгу осаждать, поскольку иргамы отнюдь не трусливы и готовы сражаться до конца. Кроме того, Тхарихибу и Хаврушу несомненно помогают. Прежде всего, Берктольский союз, который теперь открыто призвал другие страны оказать поддержку Иргаме. Есть сведения о том, что и сам Фатахилла оказывает очень деятельное содействие Тхарихибу. Потребуется еще достаточно много времени, чтобы победить в этой тяжелой войне. И отступить нельзя. Иначе все жертвы будут напрасными, а на Авидронию падет бесчестие. Жаль, очень жаль, что мир не наступил вместе с падением Кадиша!

Алеклия открыл было рот, чтобы ответить представителю народного собрания, но тут в разговор вмешался Провтавтх:

— Как и в случае с Кадишем, только тщательность приносит наилучшие результаты. Что сталось бы, если б авидронская армия двинулась сразу на Масилумус? Она бы погибла. В этом нет никакого сомнения. Разве можно оставлять в тылу враждебные города и крепости? А что будет есть и пить полумиллионная армия, если тыл не надежен, нет дорог, верных гарнизонов? Можно ли бросаться на врага, рассчитывая только на свои мускулы, когда в войнах прежде всего побеждает тонкая умная стратегия?

— В чем же заключается эта умная стратегия? — удивился представитель народных собраний. — Выйти со скандалом из Берктольского союза и обратить против себя половину континента?

— А в чем заключается твоя поддержка, достойнейший Гражданин? Сначала ты требуешь Иргаму немедленно наказать. Потом, когда Инфект посылает войска, выигрывает сражения, — ты недоволен долгой осадой Кадиша. А сегодня ты опять чем-то недоволен, в то время, когда наш доблестный Инфект одержал много побед и бросил к твоим ногам и к ногам всех Граждан миллионы берктолей золотом и всякими трофеями…

Разговор об Иргаме и о флатонах шел еще долго, однако постепенно Провтавтху удалось «усмирить» недовольного представителя народных собраний и даже в некоторой степени изменить его точку зрения.

ДозирЭ с любопытством прислушивался к разговорам, впервые столкнувшись с большой стратегией, о которой ранее не задумывался, однако при этом не уставал поглядывать на Андэль. Люцея, как и прежде, не подавала молодому человеку никаких знаков. Она ничего не ела, была неподвижна, напоминая беломраморную статую. В конце концов она испросила у Божественного разрешения удалиться и покинула почетное собрание в сопровождении двух своих служанок и нескольких телохранителей из числа белоплащных. ДозирЭ с тоской посмотрел ей вслед.