— Лигур устоит, у него еще много сил! — попытался успокоить его Седермал, видимо, всё же что-то заметив. — Смотри, как доблестно сражаются его партикулы. Иргамы не вынесут столь долгого боя, их монолиты давно обессилели.

Алеклия в надежде устремил взгляд в сторону построений Лигура, но увидел лишь то, что никак не вязалось со словами Великого Полководца. Противник в некоторых местах разорвал вторую боевую линию центра, уничтожил многие метательные механизмы. Иргамов было заметно больше, и напирали они с таким воодушевлением, будто только что вступили в сражение.

Тут один из приближенных советников слегка склонился к уху Инфекта:

— Мой Бог, у нас еще есть монолит «Неуязвимые». Один из лучших отрядов армии. Почему бы не послать его в помощь Лигуру?

— «Неуязвимые»?

Алеклия впервые за время сражения вспомнил о партикуле Эгасса. Та по-прежнему располагалась в тылу, у лагеря. Действительно, бросить в бой «Неуязвимых»? Но может ли он так рисковать? Вдруг в недавних сообщениях Вишневых есть хоть доля правды? Предательство нескольких десятков или сотен человек только усугубит и без того печальное положение дел.

— Нет, пусть остаются там, где стоят, — ответил Инфект и тут же добавил, отведя взгляд: — Они могут понадобиться на случай нашего отступления…

Советник отвел удивленный взгляд и отошел в сторону.

Многие из тех, кто ранее заполнял площадку передвижной башни, разбежались по поручениям, так что теперь здесь стало заметно свободнее. Оставшиеся воины хмурились и больше молчали или тихо переговаривались между собой. Никто не ожидал от иргамов такой мощи, такой слаженности — и это главное, о чем думали и говорили военачальники. Только один Неоридан не скрывал удовольствия: он, не обращая никакого внимания на перипетии сражения, сделал уже бесчисленное количество набросков и был как никогда доволен собою.

Вскоре художник, израсходовавший свои холсты и краски, попросил нового ученика спуститься вниз и принести всё необходимое для работы: роскошная крытая повозка с имуществом любимца Инфекта стояла в ста шагах от башни. Юноша приложил пальцы ко лбу, давая понять, что немедленно выполнит поручение, но вдруг в нерешительности замялся, будто чем-то сильно обеспокоенный. Он оглянулся, бросив косой взгляд на Алеклию. Правитель в это время, заложив руки за спину, задумчиво прохаживался у самой лестницы.

Юноша медленно двинулся к выходу. Что-то странное было в его неуклюжей походке и во всем поведении, но этого никто не заметил: все были слишком озабочены происходящими событиями. Впрочем, один воин Белой либеры, сотник Семерик с двумя золотыми платками на шее, прославленный телохранитель Инфекта, давно приглядывался к этому новичку. Он уловил и этот короткий ядовитый взгляд, и подозрительное замешательство помощника Неоридана, и насторожился.

Юноша был уже рядом с Инфектом и через мгновение прошел мимо, не смея поднять головы. Вот он ступил на первую ступеньку лестницы, но вдруг остановился, резко обернулся, проворно прыгнул к Алеклии и выхватил из-под одежды кинжал. Стремительный выпад, и длинный узкий клинок, казалось, вот-вот пронзит грудь и сердце Инфекта. Правителя уже ничто не могло спасти. Алеклия не успел ничего понять. Все оторопели, кто-то вскрикнул. Неожиданно кинжал злоумышленника, успев лишь слабо скользнуть острием по доспехам Инфекта и царапнув его подбородок, крутясь, взлетел в воздух и упал на макет сражения, разметав в стороны фигурки воинов. В следующее мгновение помощник Неоридана почувствовал слабое жжение в области живота, посмотрел вниз и увидел клинок меча, глубоко вошедший в его тело. Тут же в глазах у него потемнело, и он рухнул…

Алеклии понадобилась некоторая толика времени, чтобы прийти в себя и понять, что произошло. Его окружили телохранители. Неоридана и его помощников взяли под стражу. Тонкая струйка крови стекала по подбородку правителя из небольшой раны. Алеклия машинально вытер подбородок и рассеянно посмотрел на окровавленные пальцы. Подоспели лекари.

— Спасибо, Семерик! Ты спас меня! — наконец глухо сказал он.

— Я всего лишь сделал то, что должен был сделать, — отвечал телохранитель.

— Как ты успел?

— Мне показалось, что он что-то замышляет. Я был за его спиной. Когда он набросился на тебя, я поспешил выбить из его руки кинжал…

— Зачем же ты убил его? Теперь мы не сможем его допросить и выяснить все обстоятельства дела.

— Я опасался, мой Бог, что изменник еще что-нибудь предпримет.

— Хорошо. За спасение своего правителя и Бога ты будешь щедро вознагражден…

В это время незадачливый убийца, лежащий в луже собственной крови, пошевелился и открыл глаза.

Алеклия протиснулся к нему и опустился на одно колено.

— Как тебя зовут? — спросил он строгим голосом.

Юноша мучительно напрягся, приподнимаясь на локте. Семерик на всякий случай приставил свой окровавленный меч к его горлу.

— Меня зовут Гирь, — выдавил из себя раненый.

В его взгляде было столько страха и тоски, что Алеклии на мгновение стало его жалко.

— Кто тебя подослал?

— Мой хозяин, его зовут, его зовут…

Тут юноша задрожал всем телом, глаза его наполнились слезами отчаяния, он вздрогнул и обмяк…

Алеклия закусил губу и нехотя поднялся.