— Имя что-то изменит?

Он промолчал. Тихонько потрескивали поленья.

— Ты сейчас похожа на розу, — сказал вдруг эльф, — Такая же прекрасная — и такая же колючая.

— Слишком много желающих было сорвать, — усмехнулась я.

Он отвернулся, уставился в камин:

— Те, кто тебя охранял, рассказали… в трактире в двух днях пути от столицы…

А вот оправдываться я не буду. Думай, что хочешь.

— Я сбежала. В последний момент, надо сказать.

— Знаю.

— Откуда?

— Я знаю тебя.

Ну-ну. Я сама себя не знаю, если уж на то пошло…

— Зачем ты приехал?

— Поговорить. На письма ты не отвечала.

— Они в камине.

Эльф невесело улыбнулся:

— Почему-то я так и думал.

— Тогда зачем писал?

— Надеялся, что ты все же сможешь меня простить.

— Не могу. Понять — да. Когда Риа гуляла в моих снах, как у себя дома… Но знаешь, от этого почему-то не легче.

Он коснулся моего колена. Я отодвинулась.

— Мои прикосновения настолько неприятны? — тихо спросил он.

Сказать «да» — и увидеть, как плеснет боль в серых глазах, как мгновенно станет непроницаемым лицо. Пусть хоть на миг почувствует, каково мне…

— Нет. Просто я им не верю.

Мы снова замолчали, глядя в огонь.

— Соседи послов небось шлют с портретами? — поинтересовалась я. Ну и, спрашивается, зачем мне это знать? Чтобы больнее было?

— Шлют, — равнодушно подтвердил он.

— В Линне принцесса на выданье, в Скелле и вовсе наследница, братьев нет. Удачный может быть союз…

— У меня уже есть жена.

Я, наконец, оторвала взгляд от пламени. Посмотрела эльфу в лицо.

— Можно склеить разбитую вазу — но прежней она не будет.

— Можно изваять новую — и кто знает, не окажется ли она прекрасней, чем разбитая?

Ответить я не успела. Дверь шарахнула о стену так, что мы подскочили. Влетевший Рик держал Айлин на руках — по юбке расплывалось кровавое пятно.

— Она упала. — Растерянно прошептал Рик. — Мы…

— Это я виновата. — Огромные глазищи на побелевшем лице. — Захотела в снежки поиграть. И…

Она тяжело дышала, держась за живот, на лбу собирались капельки пота.

Ох… Я же не справлюсь… Одна — не справлюсь. И времени бежать за подмогой нет.

— Рик, укладывай ее сюда. — Только бы никто из них не понял, как мне страшно. — Помоги снять платье.

Айлин, похоже, была так напугана, что совершенно не вспомнила про постороннего мужчину в комнате. Она позволила нам раздеть себя, оставив в одной рубашке. Я осторожно коснулась напряженного живота. Женщина вскрикнула.

— Рик, убирай все со стола. Все.

Тот кивнул, заметался по комнате. Так… а вот это совсем плохо — парень в панике. Да я сама в панике! Чувствовать, как под твоими ладонями медленно угасает еще не родившийся ребенок…

— Айлин… — хорошо, что голос не дрожит. Но до чего же сложно что-то решить под тремя парами взглядов. — Есть только один способ спасти малыша… не дожидаться, пока он родиться, а извлечь через разрез. Ты ничего не почувствуешь, обещаю.

Она побелела еще сильнее — если это вообще возможно.

— Делай, что считаешь нужным.

Я кивнула.

Одна — не справлюсь. Нужен кто-то, кто удержит ее без сознания — хотя, на это меня, может и хватит одновременно с… И, главное, кто будет держать разведенные края раны, пока я буду доставать ребенка? И за помощью бежать некогда — сперва от кровопотери погибнет ребенок, потом — мать. Рик? Нет, он не справится, вон, тарелку уже на пол грохнул, руки дрожат. Слишком уж переживает. Или сможет? Решай — и решай быстро, ошибешься — погубишь обоих. На кого ты можешь положиться — полностью и безоговорочно?

— Рик, в спальне на подоконнике ящик с инструментами. Неси сюда, быстро. — Я перевела взгляд на эльфа, встретилась с ним глазами. — Тай…

— Да.

Как же хорошо, когда есть кто-то, кто поймет с полуслова.

— Я объясню, что делать.

— Минута есть?

— Есть.

— Тогда подожди, я сейчас, — он стремительно вышел.

Эльрик принес мой сундучок.

— Я могу чем-то помочь?

— Можешь. Приданое для ребенка — в сундуке в гостиной. Достань пеленки, пару распашонок — возьмешь самые маленькие, — я уже надела фартук, закатала рукава, и теперь быстро раскладывала инструменты на подносе вне поля зрения Айлин. — Еще вскипяти воды — искупаешь малыша когда родится.