— Я вас внимательно слушаю, — произнёс он, усаживаясь в кресло напротив неё.

— Александр Владимирович, мой вопрос может показаться вам странным, потому что касается очень давних событий. Я имею в виду убийство ваших соседей по даче, Немчиновых.

— Да. И что?

— Вы не могли бы припомнить и рассказать мне, что там случилось?

— Позвольте, — на лице Белкина снова проступило неудовольствие, на этот раз смешанное с настороженностью, — вы же сказали, что работаете в МВД. Это так?

— Так. Могу предъявить удостоверение.

— Будьте любезны, — сухо сказал он, протягивая руку.

Внимательно прочитав удостоверение и сличив фотографию с оригиналом, Белкин вернул документ Насте.

— Я не понимаю смысла ваших вопросов. Если вы работаете в МВД, то должны иметь доступ к уголовному делу. В нем все написано. Что нового вы хотите услышать от меня?

— В деле написано, что это именно вы вызвали тогда милицию.

— Да, вызвал.

— Почему?

— Потому что услышал выстрелы, а спустя некоторое время увидел, что из окон соседней дачи валит дым. Соединил одно с другим и получил повод для того, чтобы вызвать милицию. Вас это удивляет?

— Да нет… — Настя улыбнулась. — Я хотела спросить, почему вы не вызвали милицию сразу, как только выстрелы услышали. Почему нужно было ждать, пока начнется пожар.

— Потому что в выстрелах не было ничего особенного. В нашем поселке их можно услышать по три раза в час. У каждого есть охотничье оружие, неподалеку от нас находится большая поляна, где устроили что-то вроде тира — ружья пристреливают, тренируются. И кроме того, рядом расположен заповедник, и тогда как раз был разгар сезона. Выстрелы — не повод. А вот выстрелы в сочетании с пожаром — другое дело. Я ответил на ваш вопрос?

На вопрос-то он ответил, да только вопрос это был не тот, что так интересовал Настю. Но сразу в лоб спрашивать нельзя, к сложному моменту полагается подбираться исподволь.

— Милиция быстро приехала?

— Довольно быстро, — кивнул Белкин. — Минут через пять. У нас там всё близко.

— Вспомните, что вы милиционерам сказали, когда они приехали.

— Сказал, что к соседям в гости приехал мужчина. Милиционеры спросили, как он выглядел. Я дал описание.

— И что было потом?

— Через некоторое время меня попросили проехать в отделение, посмотреть на пятерых мужчин и сказать, нет ли среди них того, кого я видел на соседском участке. Я его опознал.

— И всё?

— Всё.

Да, похоже, именно так всё и было. В протоколе опознания написано: свидетель Белкин А.В. указал на задержанного Немчинова В.П. как на человека, которого видел незадолго до происшествия вместе с погибшими соседями. Непонятно. Совершенно непонятно.

— Александр Владимирович, сколько лет вы являетесь владельцем своей дачи?

— С восемьдесят второго года.

— Строили сами?

— Нет, купил уже построенную. Наследники какого-то профессора продавали. Им деньги срочно нужны были, они на постоянное жительство в Канаду собирались, удалось купить недорого.

— С соседями, Немчиновыми, были хорошо знакомы?

— Не особенно. Конечно, когда мы на даче, то постоянно друг у друга на глазах, так что в лицо и я их, и они меня знали. Но не более того. В гости они ко мне не ходили и к себе не звали.

— А что вы о них знали? Кроме фамилии, разумеется.

— Практически ничего, кроме того, что Геннадий был известным композитором-песенником. Но об этом знал весь поселок. Все девицы к нему за автографами бегали.

Настя вздрогнула. Известным композитором? Ничего себе! Уж не тот ли это Немчинов, который… Ну точно, это должен быть он. Тогда, в восемьдесят седьмом году, ещё не принято было публично оглашать неприглядную правду о знаменитостях. Многие известные люди кончали с собой, умирали от передозировки наркотиков или от алкоголизма, а газеты уклончиво сообщали: трагически погиб, скоропостижно скончался. О композиторе Геннадии Немчинове тоже было сказано довольно скупо: ушёл от нас в расцвете творческих сил. Поскольку убийство было совершено на даче, то делом занимался не город, а область, потому и подробностей никаких Настя тогда не знала. Слышала только, что вроде как убили его, и всё.

— А у Немчиновых дача кому принадлежала? Композитору или Василию Петровичу?

Вот тут Настя начала атаку. Потихоньку, из-за угла, ещё плохо понимая, чего хочет добиться. Но эта чёртова несуразность не давала ей покоя. Брови Белкина слегка вздернулись в мимической фразе непонимания.

— Василию Петровичу? Кто это?

— Старший Немчинов, отец Геннадия. Вы забыли, как его зовут?

— И не знал никогда. Я знал только Геннадия и Свету, ну и девочку, конечно, Лерочку. Она совсем маленькая была.