Он не хотел отвечать, но все же не удержался и выпалил.

– Пару лет назад я думал, что только четыре.

– Что случилось потом?

– Я узнал, что Зарек тоже один из них.

Табите не понравилось его открытие.

– Ты не знал, пока был жив?

Её невинный вопрос вызвал в нём бурю эмоций - вины и гнева. Он действительно должен был знать. Если бы он потрудился взглянуть на Зарека, пока они были людьми…

Но ведь он был сыном своего отца.

– Нет, - ответил он с печалью.
– Я не знал.

– И все же ты знал его?

– Он был рабом в нашем доме.

– Но он же был твоим братом?
– с ужасом спросила Табита.

Он кивнул.

Табита была сбита с толку, как и он той ночью, когда узнал правду.

– Как ты мог не знать об этом?

– Ты не понимаешь, в каком мире я жил. Ты не спрашиваешь о некоторых вещах. Если так сказал отец, значит это истина. Ты не смотришь на слуг, и на Зарека… в те времена, он был неузнаваем.

Табита ощутила волну горя, столь глубокого, что ей стало так же больно, как и ему. Она обняла его и слегка сжала в объятиях.

– Что ты делаешь?
– спросил он.

– Стою рядом с тобой, чтобы Зарек не бросил в тебя очередной заряд молнии. Ты говорил, он не причиняет боль невинным людям, ведь так?

– Да.

Она улыбнулась ему.

– Зови меня Щитом.

Валериус невольно улыбнулся, ложа руку на ее предплечье.

– Ты такая странная женщина.

– Да, но я нарастаю на тебе, не так ли?

– Да.

Ее улыбка стала ещё шире.

– Мы - грибки. А затем ты поймешь, что на самом деле, я тебе нравлюсь.

Проблема была в том, что она уже ему нравилась. И намного больше, чем следовало.

– Куда мы идем?
– спросил Валериус, поскольку они стремительно направились вниз по Декейтер к Ибервиллю, подальше от возможного столкновения с каким-нибудь охотником, недовольным, что он еще дышит.

– Ну, ещё рано, так что проведем пока проверку периметра и тщательно все осмотрим у клуба «Пропасть». Я уверена, ты ни на шаг туда не заходил. Многим аполлитам нравится там тусоваться, и я немало даймонов стерла в порошок и в клубе, и поблизости.

– Это случайно не тот клуб, который часто посещает Ашерон?

– Да, но поскольку он сейчас на кладбищах, у меня предчувствие, что даймоны соберутся там, считая себя в безопасности.

Он не мог с этим спорить.

Табита повела его к кафе-ресторану «Магнолия».

– Ты опять голодна?
– недоверчиво спросил он, когда она зашла в ресторан - Нет.

– Тогда, почему мы здесь?

– Не волнуйся.

Она подошла к стойке и заказала с собой пять порций.

Валериус был совершенно обескуражен, осматривая помещение, которое большинство людей назвали бы «домашним». В обычных домах можно было найти такие же стулья и маленькие столики, накрытые красно-белыми пластиковыми скатертями в клетку.

Это определенно не относилось к тому типу мест, где Валериус питался, но, Табите, похоже, оно было по вкусу.

Когда заказ был готов, Табита забрала его и вышла на улицу.

Валериус последовал за ней, гадая, что она собирается делать.

Он утолил свое любопытство в темном переулке. Она оставила там пакеты с едой, и потянула его за руку. Она услышал, как засуетились люди в темноте.

– Ты кормишь бездомных?
– тихо спросил он. Она кивнула.
– Ты часто это делаешь?

– Каждую ночь примерно в это время.

Он остановил ее и пристально вгляделся.

– Зачем?

– Кто-то же должен, - и только он хотел что-то сказать, как она приложила руку к его губам.
– Я знаю все доводы, Вал. Зачем им работать, если такие люди, как я, кормят их бесплатно? Ты не можешь спасти мир. Пусть кто-нибудь другой о них заботится, и так далее. Но я не могу так поступить. Каждую ночь, приходя сюда, я знаю, что они страдают. Один из мужчин, Мартин, когда-то был выдающимся бизнесменом, но на него подали в суд, и он все потерял. Жена с ним развелась и забрала детей. Теперь в свои пятьдесят шесть - он банкрот, за его плечами неоконченное среднее образование, и никто не возьмет его на работу. Он работал на меня в магазине, но этой поддержки не хватало, и он спал в переулках, не желая брать милостыню. Я очень хотела вытащить его из этой ямы. Но если бы у меня получилось, то пришлось бы поступать так с остальными, а я не в состоянии платить каждому временному служащему тридцать тысяч долларов в год.

– Я не собирался говорить ничего подобного, Табита, - спокойно сказал он.
– Только хотел сказать, что твоё сострадание к другим поражает меня.

– О-о-о, - она робко улыбнулась ему.
– Я привыкла к тому, что мои действия только осуждают.

Валериус поднял её руку к своим губам и стал целовать каждый пальчик.
– Я не осуждаю вас, моя леди. Я восхищаюсь вами.

Ее улыбка стала еще шире и смутила его. Она сжала его руку в своей, а потом сделала то, чего он меньше всего ожидал. Она обняла его за талию и пошла с ним по улице.