Шрифт:
И уже заранее волновалась услышать ответ на интересующую ей тему.
— А ты, Дуня, о чем гадать будешь? — неожиданно огорошила Оня Лихарева девочку.
— Ха-ха, гадать! Куда уж гадать такой малышке! — снова беззвучно рассмеялась Васса. — Пускай только идет с нами. Попадемся — она выручит. Тетя Леля и бранить не станет. Она Дунятку любит. А через нее, смотришь, спустит и нам вину… Ну, айда, девоньки, вперед! — И костлявая Васса засеменила полуобутыми, в одних чулках, ногами по холодным доскам коридора, держа крепко за руку Дуню. Оня и Паша поспешили за ней.
Глава пятнадцатая
— Смотрите, девицы, стрижки пожаловали!
— Стрижки к нам пришли! Стрижки! — зазвенели по дортуару среднеотделенок веселые, возбужденно приподнятые голоса.
Четыре девочки робко и смущенно остановились у порога, боясь и не решаясь войти.
— Ну, что же вы, — послышался насмешливый и звонкий голосок Фенички, и вся она, тоненькая, стройная, вынырнула откуда-то из темноты.
— Что ж ты, Васса! Входи! Ведь ты не из робких! — взяв за руку смущенную и сиявшую от счастья девочку, говорила она не то радушным, не то насмешливым тоном.
— Оня тоже явилась. Девицы, «сорвиголова — Оня Лихарева» тоже пришла! — смеясь, кричала Шура Огурцова и легонько подтолкнула вперед нимало не робевшую среди «чужих» Оню.
Высокая полная девочка лет четырнадцати подошла к Дуне.
— А ты зачем пожаловала, малышка? — наклонясь к самому лицу маленькой стрижки, спросила она.
Дуня увидела перед собою приятное, свежее личико и серьезные темные глаза.
— Это Гутя Рамкина! «Примерница», — наскоро шепнула ей Паша Канарейкина, знавшая все тайное и явное, происходившее в стенах приюта.
Гутя Рамкина сразу понравилась Дуне, и она доверчиво протянула ей ручонку.
— Ну, к кому же вы пришли, малыши?
Хорошенькое личико Фенички складывалось каждый раз, как она обращалась к стрижкам, в чуть презрительную усмешечку.
Задыхаясь от счастья находиться так близко к своему кумиру, Васса, багровая и сияющая, заявила:
— Нас Липочка Сальникова погадать пригласила… Говорит, гадалка объявилась у вас.
Веселый взрыв смеха вспыхнул и тотчас же погас в дортуаре…
— Шшш! — усиленно зашикали на хохочущих «примерницы», то есть лучшие по успехам и поведению воспитанницы. — Огалтели вы, что ли? Тес, непутевые! Нашли время смеяться тоже! Как раз Пашка придет! — послышались несмелые голоса в разных концах спальни.
— Пашки нет! Пашка со двора ушла! — давясь от приступов смеха, возражали шалуньи.
— А Антонина Николаевна? Небось забыли? Она заместо Пашки оставлена. Как раз нагрянет!
— Придет лампу тушить в половине одиннадцатого, а к тому времени тихо будет небось.
Средние и старшие ложились спать на час позднее стрижек, и этим объяснялось то обстоятельство, что во время абсолютного покоя в спальне малышей в двух «старших» дортуарах еще и не думали укладываться в постели.
— Так это они к гадалке притащились! Ну, ладно, будет вам и гадалка! — вытирая выступившие от смеха в ее крошечных свиных глазах слезы, говорила Липа Сальникова, задорно улыбаясь детям.
— Паланя, — обратилась она затем к высокой, вертлявой, похожей на цыганку девочке с бойко поглядывающими на всех цыганскими же глазами. — Паланя! Ты им погадаешь? А?
— Понятно, погадаю! — лукаво усмехнувшись, симпатичным звонким голосом отозвалась «цыганка», как прозвали подруги Паланю Заведееву, первую шалунью и заправилу всех проказ в среднем отделении приюта.
— Гадать, так гадать! — рассмеялась Феничка, и черные глазки ее шаловливо блеснули.
— А хныкать не будете? — сурово обратилась к стрижкам рябая Липа.
— Не будем, — робко за всех отвечала Васса.
— Подумаешь — хныкать, как страшно тоже! — расхрабрившись, крикнула Оня, упирая руки в боки и задирая кверху свою и без того задорную рожицу.
— Ну, смотри! Кто заревет если, того вовеки вечные в наш дортуар не пустим, — пригрозила цыганка.
— А теперь глаза закрыть! Все четверо закройте сразу и носом в стену!.. Раз! Два! Три!
Едва успела произнести последнее слово Паланя, как все три стрижки зажмурились крепко и одним поворотом обернулись спинами к теснившимся к ним среднеотделенкам.
— Когда велю смотреть, можете открыть глаза снова! — командовала «цыганка».
— Ну, а ты что же? — наклонилась к Дуне хорошенькая Феничка. — Делай же все то, что другие…