Генри попросил меня вернуться в каюту, и я последовала его совету. Лежа прислушивалась я к бушевавшей над нами буре и думала о том, что судьба, кажется, решила зло подшутить надо мной и позволила спастись от круглоголовых лишь для того, чтобы меня тут же поглотила морская пучина.

Однако спустя примерно час, когда все сопровождавшие нас французские корабли уже далеко отнесло от нас свирепыми волнами, наше хрупкое суденышко наконец выбросило на прибрежные скалы.

Я смотрела на открывшуюся передо мной землю. Франция! Моя родина.

– Наконец у меня есть повод нанести визит моим родным, – сказала я Генри.

– Вы будете почетной гостьей, – заверил он меня. – Не забывайте, что вы дочь величайшего короля Франции.

Я заплакала от переполнявших меня чувств. Я ощущала себя несчастной и больной, я очень волновалась за Карла, но я надеялась обрести здесь хотя бы какое-то подобие покоя.

Маленькая лодочка отвезла меня на берег, и я долго стояла, оглядываясь вокруг и борясь с желанием опуститься на колени и поцеловать землю родимой Франции.

Теперь нам предстояло вскарабкаться по крутому скалистому склону. Я принялась лезть вверх, обдирая руки и всем телом прижимаясь к скале. Волосы мои растрепались и падали мне на лицо, платье порвалось, ладони кровоточили… Наконец мы достигли вершины скалы, и перед нами открылась небольшая бретанская рыбацкая деревушка.

На громкий лай собак из своих домов выбежали рыбаки с топорами и косами в руках; они приняли нас за пиратов.

– Стойте! – закричала я. – Мы вовсе не разбойники и не причиним вам никакого вреда. Я – королева Англии, дочь вашего великого короля Генриха. Мне и моим спутникам нужна помощь…

Они боязливо приблизились к нам. Но тут я совсем обессилела, и если бы Генри Джермин не подхватил меня, я бы упала наземь.

Когда ко мне вернулось сознание, я обнаружила, что лежу в маленькой комнате, а Генри сидит подле моей постели. Я попыталась подняться, однако почувствовала себя весьма дурно и вынуждена была вновь лечь – столь сильны оказались тошнота и головокружение.

– Не беспокойтесь, – сказал Генри. – Местные жители поняли, кто вы, и сделают все, что в их силах, чтобы помочь нам.

– О Генри, – слабым голосом воскликнула я, – что бы сталось со мной без вас?

– Ваше Величество, – отвечал этот благородный человек, – я готов отдать жизнь ради вас.

Тут я горько расплакалась. Меня заранее страшили будущие удары судьбы, и я казалась себе беспомощной, точно дитя.

– И что же теперь, Генри? – немного успокоившись, спросила я.

Он задумался, а потом сказал:

– Королева Франции доказала, что она наш добрый друг. Думаю, я должен как можно быстрее отправиться к ней и сообщить, что вы находитесь здесь и крайне нуждаетесь в помощи. Мне следует без промедления ехать в Париж.

– Неужели вы покинете меня? Это в самом деле необходимо? – забеспокоилась я.

– Я оставляю вас на попечение хороших людей. Здесь вам можно не опасаться круглоголовых, – успокоил меня Генри. – Итак, я прошу отпустить меня. Я тронусь в путь завтра утром. Вам прежде всего требуется искусный лекарь, ибо вы не совсем еще оправились после рождения дочери и вдобавок на вашу долю выпало в последнее время слишком много испытаний. Ваши силы на исходе, и вам надо позаботиться о собственном здоровье.

Я поняла, что он прав, и сказала, что, хотя мне и будет очень его недоставать, он действительно обязан ехать.

На следующий день Генри отправился в Париж, а в мою скромную, крытую тростником хижину началось настоящее паломничество. Местные мелкие дворяне считали своим долгом засвидетельствовать свое почтение дочери их любимого монарха, и каждый из них на коленях умолял меня принять в дар пищу, одежду и даже лошадей и экипажи.

Я благодарила всех со слезами на глазах, очень тронутая этими знаками внимания со стороны совершенно незнакомых людей.

Вскоре я уже достаточно окрепла, чтобы совершать короткие путешествия, и на двенадцатый день мы наконец добрались до Нанта. Оттуда мы направились в Ансени, где встретили графа д'Аркура, который сообщил мне, что Генри был милостиво принят королевой, весьма опечаленной обрушившимися на нас несчастьями и пославшей мне двух лекарей.

Вскоре Генри вернулся, и я сразу воспряла духом и почувствовала себя много лучше, однако осмотревшие меня медики озабоченно покачали головами и в один голос посоветовали отправиться на минеральные источники Бурбона.