– Еще как возможно, моя маленькая принцесса, еще как возможно… – сказала Мами. – У нас во Франции… да и в любой другой стране мира… такое случается сплошь и рядом. Всегда помните об этом.

Позже, погрузившись в свое горе, я часто вспоминала слова Мами. Что толку твердить: такого не может быть! Никогда?! Мами была права. Все может быть во Франции… и в Англии тоже.

Мы почти не знали о том, что творится в Ангулеме. Это было очень тревожное время. Моему брату меньше всего хотелось ввязываться в войну с собственной матерью; и я уверена, что она тоже не желала с ним воевать. К счастью, Ришелье удалось убедить их обоих, что народ желает только их примирения. Не обошлось без перепалок и долгих переговоров, но через какое-то время в Париже состоялась встреча моих матери и брата. Это было радостное событие. Народ не хотел гражданской войны. Мой брат публично обнял мать под одобрительные крики толпы, и появился еще один повод для пиров и балов.

Моя мать объявила, что рада меня видеть. Не помню, чтобы раньше она целовала меня так пылко. Затем она окинула меня оценивающим взглядом.

– А ты уже выросла, Генриетта, – сказала она.

Мне было известно, что это означает, и, несмотря на веские опасения, я была взволнована: ведь скоро жизнь моя изменится…

Елизавета вышла замуж и уехала в Испанию. Кристина вышла замуж и тоже уехала от нас. Теперь очередь за мной.

Мне было почти пятнадцать, когда я впервые услышала о принце Уэльском. И произошло это весьма странным образом.

Королева Анна, как это часто случалось, затеяла постановку балета, а поскольку мы хорошо танцевали вместе, она придумала роль и для меня. В предвкушении нового удовольствия я, как всегда, была возбуждена и сразу же позвала швею, чтобы обзавестись подходящим нарядом.

Мы с Анной вместе разучивали сложные па и наперебой хвалили друг друга за грацию и изящество. С величайшей серьезностью обсуждали мы, как нам сделать балет еще прекраснее. По словам Мами, мы походили при этом на двух генералов, составляющих план сражения, победа в котором положит к нашим ногам весь мир.

В ответ я смеялась. Одним из немногих увлечений, которые Мами не разделяла, была моя всепоглощающая страсть к танцам.

Итак, мы с Анной готовились к балету и день ото дня все больше восторгались собственным искусством. Когда мы почти достигли совершенства, у нас стали появляться зрители, пробиравшиеся в нашу часть дворца, уговорив или подкупив стражников.

Присутствие зрителей радовало и меня, и Анну, и потому мы ждали репетиций почти с тем же нетерпением, что и большого представления в присутствии короля.

Сначала я ничего не подозревала, но потом почувствовала, что над чем-то связанным с балетом посмеивается, похоже, весь двор. Наконец мне все, как всегда, объяснила Мами.

– Какая наглость! – воскликнула она. – Знаете, кто присутствовал на вашей репетиции?

– Да, по-моему, кого там только не было… – удивленно заметила я.

– И среди прочих – двое джентльменов, назвавшихся Томом Смитом и Джоном Брауном. Они умоляли камергера королевы позволить им взглянуть на то, как вы танцуете, и он, учитывая, что они – англичане, пропустил их. Он полагал, что отказать чужеземцам было бы негостеприимно и неучтиво; к тому же он так гордится неземной грацией своей королевы, что хотел, чтобы чужеземцы увидели ее собственными глазами. В общем, они вошли. Они аплодировали вам – а потом каким-то образом стало известно, кто они такие. И как вы думаете, Генриетта, кем же оказались эти таинственные гости?

– Откуда мне знать? Как, ты говоришь, их звали? Том… Смит и Джон… кто?.. – я пыталась вспомнить имена чужестранцев.

– Это ненастоящие их имена. Джентльмены, представившиеся столь непрезентабельно, были не кто иные, как принц Уэльский и герцог Бэкингем.

– Почему же они это скрыли?! Их приняли бы с надлежащими почестями, – сказала я.

– Потому, моя принцесса, что именно этого они и не хотели, – заявила Мами.

– Но почему? – воскликнула я. – Зачем тогда они приехали?

– Посмотреть на королеву, – таинственным шепотом доложила Мами.

– Но они ей не представились. Она оказала бы им самый радушный прием, – ничего не понимая, удивлялась я.

– Они не хотели быть узнанными, – сказала Мами. – Сейчас, когда секрет раскрыт, история эта кажется чрезвычайно романтичной. Принц Уэльский собирается жениться на испанской инфанте. Она – сестра нашей королевы. Он сам едет свататься, поскольку считает, что будущим супругам надо узнать друг друга до свадьбы. Он полагает, что жениха и невесту нельзя навязывать друг другу и что они должны иметь возможность убедиться во взаимной симпатии.

– Я думаю, что он прав, – проговорила я. – Возможно, Елизавета была бы намного счастливее, если бы смогла увидеть своего супруга до того, как пошла с ним под венец.

Итак, принц Уэльский находился на пути в Испанию. Проплывая мимо Франции, романтичный юный джентльмен не смог воспротивиться искушению взглянуть на королеву, но не хотел, чтобы она узнала зачем. Он полагал, что инфанта должна быть хоть чуть-чуть похожа на свою сестру, и если королева красива, то и его невеста скорее всего тоже.