— Подвесьте его за ноги на крюк в потолке и принесите мне ведро, — распорядился банкир. — Потом свободны… Поляну накройте, бухло в машине… Владислав Борисович, распорядись, пожалуйста, чтобы твои архаровцы пацанам не мешали. Стресс снимать нужно… А с тобой мы после перетрем…

Арестанты быстро связали ноги Швабу прочной веревкой и вздернули его под самый потолок.

— Оставьте нас с ним наедине, — попросил Министр.

Когда зэки покинули карцер, Петр Семеныч обратился к Хозяину:

— Подполковник, тебе тоже лучше уйти.

— Что ты с ним собираешься делать?

— Уничтожить как класс, — просто ответил банкир, — не люблю кровососов… Всяких там комаров, мошек и вампиров. Если хочешь, оставайся, конечно. Но предупреждаю заранее — зрелище неприятное!

— А тело?

— Тело лучше уничтожить. Сжечь, а пепел развеять. Гарантирую — его не будут искать. На днях ты получишь от ФСБ официальный запрос… И заключенный Роман Истомин исчезнет из твоего гадюшника.

— Так ты действительно связан с ФСБ? — выпучил глаза Алексеев. — А я-то думал… Может, поможешь и с остальными жмуриками? Они ж по вине этого… образовались.

— Попытаюсь, но обещать не буду. Сам понимаешь, и надо мной есть люди!

— А для чего ты его кровь пил? — шепотом спросил подполковник.

— Внимание отвлекал, — нехотя ответил Министр. — И тебе совет: после утряски — забудь обо всем! Понял?

— Не дурак! — ответил Хозяин, мельком взглянув на подвешенного за ноги вампира. — А Бог есть? — неожиданно спросил он.

— Лично не встречался, — буркнул Министр, давая понять подполковнику, что разговор окончен. — Но молиться тебе никто не запрещает.

— Ладно, не буду мешать, — произнес хозяин, выходя из камеры.

— Паша, ты как? — Петр Семеныч присел на корточки возле верного телохранителя.

— Почти очухался. Петр Семеныч, вы б хоть предупредили…

— Да я и сам об этом не думал. А потом замандражировал чего-то — как я в одного? Так что сейчас мы этого порося прирежем, кровь сцедим… И аля-улю, гони гусей! Давай, поднимайся!

Паша поднялся на ноги, придерживаясь за стену. Поставил под висящее тело пластиковое ведро и задумался:

— Че, глотку резать?

— Надрезай запястья, глотку, а затем вбивай кол в сердце. Да следи, чтобы «Поцелуй Нюкты» с головы не слетел!

Когда первые капли черной вампирской крови упали с кончиков пальцев в подставленное ведро, Паша с хрустом пробил осиновым колом грудную клетку несостоявшегося повелителя гулей. Кодла Скруджа обильно заливала стресс спиртным, горланя блатные песни. Подполковник сидел в своем кабинете и тоже стаканами глушил белую.

— Ну что, Владислав Борисович, — Министр вошел в кабинет Хозяина и поставил на стол перед подполковником небольшой кожаный саквояж, — как самочувствие?

— Это что? — кивнув на саквояж, спросил Алексеев.

— А ты открой, — посоветовал Министр.

Не зная, чего ожидать, Хозяин щелкнул тугими замками и распахнул сумку. Она была заполнена ровными зелеными пачками купюр в банковской упаковке.

— Бумаги придут завтра-послезавтра, — произнес Министр. — И держи рот на замке…

— А ничего и не было, — захлопывая саквояж, улыбнулся подполковник. — Накатим по сто пятьдесят?

12.05.2007

Россия.

Владивосток.

— Да вы сбрендили, мать вашу! — бушевал Сидоренко, нервно размахивая руками. — Надо же, додумались, умники! Вы хоть соображаете, чего натворили?

— Да не злись ты, Сергей Валентиныч! Каюсь, надо было и тебя с собой взять! — шутливо отбрехивался Мистерчук.

— Вы… Вы… Поставить бы вас к стенке, да жаль такой материал губить! Не ожидал я от тебя, Петр Семеныч, подобной самодеятельности! Ведь серьезный человек…

— А ты чего ожидал, майор, что я буду прохлаждаться, когда такой шанс представился! Я, может быть, его всю свою сознательную жизнь ждал! Поэтому и тебе не сообщил, знал, что ты против будешь! Ты же весь такой правильный, о душе заботишься… А мне по барабану, что потом, после смерти будет! Я и на этом свете пожить хочу подольше! Вон, батюшка Феофан триста лет небо коптит и не жалуется!

— Да что ты вообще про него знаешь? — вскипел Сидоренко. — Вот что, мужики, натворили вы делов!

— Слушай, а чем ты не доволен? — возмутился Министр. — Мы всю вашу работу сделали! Вампира вычислили и уничтожили, рискуя, между прочим, собственной жизнью! Должен же быть какой-нибудь бонус?

— Жаль мне тебя, Петр Семеныч! Вроде бы и не плохой ты мужик, а с гнильцой. Все до себя, любимого, подтягиваешь…

— А для кого мне еще жить? Мне кто-нибудь помог, когда я с голодухи в детдоме пух. Когда первую ходку на малолетку… За то, что кулек шоколадных конфет из магазина стырил… Попробовать хотел! А? Так что ты мне глаза-то не коли — слезу не вышибешь! Я сам себя сделал!