"Голос Безмолвия остается в нём, и как бы он ни уклонился от пути, в один прекрасный день он снова зазвучит, разрывая его на части, и отделит его страсти от его божественных возможностей. Тогда, будучи сопровождаем болью и отчаянными криками оставленного низшего я, он вернётся." [29]

Иные отпадают лишь ненадолго, из-за какого-нибудь выброса чувств, которого Братству невозможно терпеть. Тогда, в точности как Учитель, который может бросить временную завесу между собой и заблуждающимся учеником, Братство находит необходимым создать вокруг одного из братьев, который потерпел неудачу, нечто вроде изолирующего кокона. На сбившегося с пути обращается вся сила Братства, так что, если это вообще возможно, оно не даёт ему перейти границу. Но иногда, даже несмотря на всю силу, которую было позволено применить Братству законом кармы, его член всё же отказывается оставить своё мелочное личностное отношение, замешанное на воображаемом ущербе, обиде, или чём-либо ином, и вот тогда Братству приходится на время отгородить его, пока он не научится лучшему.

Формула посвящения оставалась неизменной на протяжении веков, но в ней есть некоторая гибкость. Обращение посвящающего к кандидату всегда одинаково, насколько дело касается его первой части, но почти всегда имеется вторая, личная, часть, состоящая, в сущности, из наставлений тому кандидату, который проходит через посвящение. Она обычно так и называется личной частью. Мне приходилось видеть примеры, когда создавался образ злейшего врага кандидата, и у последнего спрашивали, как поступил бы он с ним, готов ли он вполне простить его, и помог бы он даже этому столь низкому существу, если бы оно оказалось на его пути. Иногда задаются вопросы касательно работы, уже сделанной кандидатом, и тех, кому он помогал, иногда приглашают выступить вперед и свидетельствовать об этом. Далее я прилагаю отчёт о посвящении.

Поскольку праздник Весак пришёлся в этом (1915) году на утро 29 мая, для посвящения кандидата была выбрана ночь 27 мая, и всем нам было наказано быть наготове. В данном случае посвятителем был Господь Майтрея, и потому церемония проходила в его саду. (Когда ритуал совершает Учитель Морья или Учитель Кут Хуми, тогда оно обычно происходит в древнем подземном храме, вход в который расположен возле моста через реку между их жилищами). Там было большое стечение адептов — присутствовали все, чьи имена нам известны. Великолепный сад был в полном расцвете: кусты рододендрона пламенели малиновым цветом, а воздух благоухал ароматом ранних роз. Господь Майтрея сидел на своем обычном месте, на мраморной скамье, кольцом окружающей большое дерево перед его домом, а Учителя собрались полукругом справа и слева от него, на сиденьях, расставленных для них на травянистой террасе, над которой мраморная скамья возвышается на несколько ступеней. Однако владыки Вайвасвата Ману и Махачохан тоже сидели на мраморной скамье по обе стороны от специально воздвигнутого резного трона, обращенного лицом в точности к югу и называемого Престолом Дакшинамурти.

Кандидат вместе с представлявшим его Учителем стоял на следующей ступени террасы у ног Господа, а позади и ниже стояли другие ученики, посвящённые и непосвящённые, и несколько привилегированных зрителей, которым было дозволено видеть большую часть церемонии, хотя в известные моменты завеса золотистого света скрывала от них действия главных фигур. Кандидат, как всегда при посвящении, был облачён в белую льняную одежду, а Учителя были большей частью одеты в белый шелк с широкой каймой великолепной золотой вышивки.

Над собравшимися парил большой сонм ангелов, наполняя воздух нежными переливами мелодии, которую они, похоже, каким-то таинственным и тонким образом извлекали из аккорда кандидата — сложную ткань звуков, выражающих его качества и возможности. Это пение продолжалось в течение всей церемонии, образуя как бы тонкий аккомпанемент ко всем сказанным словам, и мешая им не более, чем тихое журчание ручья мешает музыке щебетания птиц, а в некоторые моменты ритуала разрастаясь в торжественную кульминацию. Эта музыка делала сам воздух звучащим, и голоса говоривших не тонули в нем, а напротив, приобретали более богатое звучание. В каждом случае музыка эта основывается на основном аккорде посвящаемого, сплетает из него вариации и фуги, выражая способом, непостижимым на земле, всё то, чем он есть и чем будет.

В центре, между выдвинувшим его Учителем и поручителем стоял кандидат. Он был выдвинут своим собственным учителем, Кут Хуми, а поручителем был Учитель Иисус. Господь Майтрея, улыбаясь, произнес вопрос, открывающий ритуал:

"Кто тот, кого вы поставили передо мной?"

Наш Учитель произнес обычный ответ:

"Это кандидат, ищущий быть допущенным в Великое Братство".

Затем последовал второй вопрос:

"Ручаетесь ли вы, что он достоин быть допущенным?"

И обычный ответ:

"Ручаюсь".

"Возьмётесь ли вы направлять его шаги на Пути, на который он желает вступить?"

Выдвигающий ответил: "Беру его на себя".

"Наши правила требуют, чтобы за кандидата поручились двое из старших братьев; готов ли другой Брат поддержать поручительство?"

Тогда впервые выступил поручитель и сказал: "Я готов поручиться за него".

Посвящающий спросил: "Есть ли у вас свидетельства того, что те новые силы, которые будут даны ему, он употребит на помощь Великому Деянию?"

Учитель Кут Хуми ответил: "Жизнь этого кандидата на этот раз ещё коротка, но, несмотря на это, за ним уже числится много добрых дел, и он уже начал выполнять нашу работу в мире. Также и в своей жизни в Греции он много сделал для распространения моей философии и для усовершенствования страны, в которой он жил."

К этому учитель Иисус добавил: "В течение двух жизней, когда он пользовался большим влиянием, он терпеливо делал мою работу, исправляя то, что неправильно, и внося благородный идеал в свою жизнь правителя; также он распространял в другой стране учение любви, чистоты и непривязанности к мирскому в своем воплощении монаха. И поэтому теперь я поддерживаю его."