виднелись за окном. А еще пахло сдобой, ванилью, печеными яблоками и клубникой.

Красивая молодая женщина разрезала круглый пирог и, смеясь, облизывала горячий

сок с пальцев.

Лесс прижалась к женщине, закрыла глаза, почувствовав, как та обняла ее в ответ.

С ней было также уютно и надежно, как с Бэф.

— Мама… — защемило в груди, защипало в глазах.

— Что, солнышко мое? Проголодалась? Положить кусочек пирога с яблоками?

— Нет, мама, просто не уходи, не оставляй меня, прошу тебя, пожалуйста….

Бэфросиаст ушел, как только Лесс заснула. Он вместе с остальными взрослыми Варн

спустился в город и пустился на поиски чужаков, неприметный с виду, ничем, ни

одеждой, ни походкой не отличающийся от людей. А что неразговорчив, никого не

удивляло.

Глава 6.

— Мама!! — оглушающим вихрем пронеслось по зале.

Кто-то резко поднял Лесс и затряс. Она открыла глаза чувствуя влагу на щеках, но

не понимая, что это? Отчего раздражен Бэф? Взгляд карих глаз больше не дарил

тепла, он был холоден и колюч. Она пыталась сообразить, где находится и что

случилось, откуда вода на лице. Рука потянулась к щеке, желая удостовериться,

что это не сон, и, возможно, возможно, слеза?

Ее вновь тряхнуло:

— Посмотри на меня!

Она испугалась гнева Бэф, вжала голову в плечи, закрутилась, вырываясь из его

рук в попытке то ли отползти и забиться в какую-нибудь щель, то ли вернуться на

ложе, в сон, туда, где все ясно и понятно, где живет женщина по имени мама и

печет пироги, дарит защиту и любит.

Лесс развернуло: пальцы Бэф впились в ее лицо, фиксируя так, что не вырвешься.

`Что ты делаешь со мной?! Что ты делаешь?!

`Слишком рано я взял тебя, память еще свежа'…

Карие глаза пристально уставились на ее. Тихо стало вокруг, и внутри, и снаружи.

В памяти растворялись образы, ощущения таяли без следа, унося с собой и тень сна,

и эхо слов. Влага высохла. Лесс вновь ничего не помнила, не знала, не

чувствовала. Лишь где-то на краю сознания плавала чужая тоска, непонятной фразой

бередя пустоту в груди: я не могу тебя потерять…

Бэф выпустил ее и выпрямился, окинул оценивающим взглядом и вышел, махнув рукой

в сторону стола. Лесс посмотрела — ее ждал фужер с нектаром.

Сытый котенок не может сидеть на месте. Так же и Лесс не могла усидеть спокойно.

Она принялась исследовать спальню Бэф. Любопытство заставило её залезть даже под

стол. Там лежал большой голубой шар с рваными линиями, цветными пятнами,

напоминающими ей туфельку Тесс, нос Таузина, бабочку. По всему шару были

раскиданы маленькие букашки разной формы. Она села на пол и словно ребус

принялась разгадывать, что они обозначают, старательно водя ноготком по их

тонким веточкам. Букашки не улетали от нее, но и смысл своего существования не

раскрывали. Лесс обиделась и толкнула шар от себя. Тот покатился, подпрыгивая, с

грохотом стукаясь о плиты пола. Выкатился в коридор и замер у стены. Варн

подплыла к нему и толкнула вновь, но уже сильней. Шар загрохотал по коридору.

Лесс засмеявшись, ринулась за ним. Поймала и вновь пустила в путь.

Грохот привлек внимание Майгра. Он возник в коридоре и остановил шар ногой в то

время, когда Лесс стремительно летела к нему. Брата она увидела, но притормозить

не сумела, с размаху воткнулась головой ему в живот и грохнулась на пол,

подминая под себя шар. Тот с треском лопнул, напугав Лесс. Ее подкинуло. Она с

визгом откатилась к стене. Майгр качнул головой, рассматривая остатки игрушки:

— Ну, вот, кажется, земному шару пришел апокалипсис, — усмехнулся криво,

поднимая останки глобуса, — Бэф, будет `счастлив'. У него, конечно, еще много

ценных вещей, но не думаю, что ты входишь в их каталог. Так что, порезвись-ка, `деточка',

в другом месте.

— Яволь, хер-р капитан! — взвилась Лесс, отдавая честь, и вывалилась в окно.

Майгр закатил глаза к потолку: ох, деточки, росли б вы на чужой клумбе!