Тот покосился на нее и принялся докладывать вожаку новости, вернее, одну новость,

но настолько важную, что Лесс окончательно проснулась и села на край саркофага,

удивленно взирая на брата.

— Рыч увидел его на рассвете. Человек идет сюда, причем прячась, но явно не от

нас. Пару раз он пускал по ветру шепот, как это делают наши братья — Бэфросиаст.

Нас это насторожило, мы не стали его пугать. Нектар его не привлекает.

— Кто он такой? — нахмурился Бэф, успокаивающе придерживая Лесс за плечо.

— Профессор Зелинский. Член совета старшин города и тайный агент СВОН. Он

правит Бэф.

Тот кивнул — понял. Он вспомнил седовласого, довольно грузного старика,

монографии которого хранились в его библиотеке.

— Ты уверен, что он намерен посетить развалины замка?

— Через час у нас будет возможность спросить его об этом лично. Он почти у

ворот, пытается с помощью древнего альпинистского снаряжения преодолеть ущелье.

— Безумец. Какая же надобность подвигла его на подобный героизм? Ему что-то

около семидесяти лет. Для человека довольно преклонный возраст. Во всяком случае,

для похода в горы и сдачи альпинистских маршрутов на категорию, он староват.

— Может, он не в своем уме? С ними подобное случается.

Бэф фыркнул — судя по тем работам, что старик выпустил год назад, он более чем

разумен, а судя по тем перлам, что выдавал три месяца назад — адекватен.

— Пойдем, посмотрим, малыш? — обернулся он к Лесс.

Та с готовностью закивала: голод, конечно, ее печалил и фужер нектара

интересовал больше, чем очередной гость, но жгучее ощущение в шее, что возникало,

стоило только выпустить руку Бэф, отодвинуться от него, мутило разум и мешало не

только думать о чем-то, но и видеть окружающие предметы. Они кривились,

расплывались, словно преломленные в кривом зеркале, и сознание плыло по их

кривым силуэтам, скользя в жерло пламя, что горело в шее.

— Что со мной? — пальцы потянулись к сонной артерии.

— Ничего, потерпи. Держись рядом, — мягко отстранил ее руку от шеи Бэф, не

давая коснуться воспалившейся ранки, и обняв, подвел к окну. — Где он, Таузин?

— Слева. Во-он точка на краю… Там наши — Тесс, Рыч, Смайх, Мааон.

— А Хоф и Ойко? — как бы невзначай спросил Бэф, но Варн уловил сталь в голосе

и понял, что вожак не доволен этими двумя.

— Хоф читает, а Ойко с Гаргу на охоте.

Бэф прищурился на точку вдали и хмыкнул:

— Нашествие гостей? Не зачастили ли к нам незваные посетители? Пойдем, узнаем,

что ему надо до того, как он свернет себе шею.

Они вылетели из окна и направились к профессору.

— Ты его знаешь? — несмело спросила Лесс, заглядывая в глаза Бэф: не рассердил

ли его вопрос?

— Встречались пару раз, — нехотя разжал он губы.

Ночь освежила Лесс. Боль прошла и забылась, а некоторый дискомфорт в области шеи

стал привычным, почти таким же естественным, как зуд в ногтях, когда видишь

жертву и хочешь насытиться ее нектаром. Варн обрела былую резвость и уверенность,

отделилась от Бэф и оглядывала окрестности в поисках достойной жертвы. Если б не

воля вожака, что влекла ее за ним, как нитку за иголкой, в сторону скал, на край

ущелья, что мог предложить ей лишь бесполезно потраченные минуты нетерпеливого

ожидания перед ужином, Лесс бы взметнулась вверх и полетела к городу, как самый

быстрый самолет. Там было вкусно, там было весело, там было интересно. Что-то

еще манило ее в дебри бетона и пластика, в немоту неоновых вывесок и

голограммных проспектов. Она бы разобралась, узнала — что? Но вожак был против

прогулки, против охоты. Почему ему нельзя перечить?

Бэф, видимо, уловив ее игривое настроение, просто посмотрел на Лесс, и та, уже

готовая рвануть в сторону города, смиренно потупилась и чинно поплыла рядом с

вожаком, больше не помышляя об ином пути. А любопытство, присущее любому