– Убрали свидетелей, – заключил Заремба. – Теперь надо ждать, это еще не все.

Обязательно ликвидируют всех, кто был посвящен в детали эксперимента на АЭС.

Возможно, кого-нибудь из руководства и научных работников станции. Арестовать бы весь персонал!

– Всех арестовать нельзя! – запротестовал физик. – И так мы взяли семерых непосредственных исполнителей эксперимента. А они высококвалифицированные кадры: операторы, технологи…

– Куда поместили?

– Находятся пока на станции, под нашей охраной. Следственная группа с ними работает.

– Немедленно в «Кресты»! – Заремба схватил телефонную трубку. – Вы что, с ума сошли там? Видели, как они концы рубят? Всю фирму ликвидировали, не моргнув глазом. А завтра посмотришь в газетах, сообщат, что ворвался маньяк и расстрелял ни в чем не повинных людей.

– Газетчиков не пускаем. Происшествием в «Нейтроне» занимается питерская спецслужба, по территориальной принадлежности…

– Не пускаем… Думаешь, у питерских своих выхристюков нет?

– Я во всем виноват, товарищ полковник, – по-мужицки вытирая лицо рукавом, проговорил Меркулов. – Надо было всех задержанных сотрудников фирмы сразу же вывезти в надежное место. В милицию, что ли. – – В наше время от предательства никто не застрахован. А в нашей конторе – тем более… Теперь скажи, зачем ты Прилетел в Москву?

– Как – зачем? – опешил физик. – Доложить! Это же ЧП!..

– Доложить и покаяться?

– В какой-то степени да…

– Мог бы сделать это по телефону. Или по радио.

– Но ведь ЧП! Предательство!

– А как же ты думал, брат? Война идет, Третья мировая, – Заремба намеренно спокойно открыл холодильник и достал пиво, одну бутылочку поставил перед Меркуловом. – А на войне есть убитые, есть раненые. И есть предатели. С этим нужно просто согласиться.

– Не могу. Я не ожидал, что вот так, в спину…

– Иначе не бывает. Предатели всегда стреляют в спину. Привыкай, рома. Война эта не на один год. И всегда будут бить в спину. И в основном те, от кого не ждешь.

А от Выхристюка можно было ждать. Мы еще не привыкли к войне, поэтому они пока бьют нас. Да ничего, привыкнем, научимся. Давай, брат, располагайся у меня на диване. Через два часа разбужу, полетим на Ленинградский фронт.

– Я не усну, товарищ…

– Ты майор или красна дева? Надо же, расчувствовался! Завтра мне нужны твои трезвые и ясные мозги! Не можешь спать – иди гуляй, дыши воздухом.

Окрик на физика подействовал. Он подстелил пиджак на подлокотник и умостился на коротком диванчике. Заремба выключил верхний свет и под маленькой настольной лампой составил текст срочной шифровки для оперативно-следственной группы, работающей на АЭС – немедленно и под усиленной охраной перевезти всех задержанных в «Кресты». И когда отдал радиограмму шифровальщикам, вдруг подумал, что и знаменитая неприступная питерская тюрьма, пожалуй, вряд ли укроет исполнителей эксперимента, если пришельцы захотят их ликвидировать. Возвращаясь в свой кабинет, он вспомнил, что надо взять личное дело Выхристюка, и направился было в отдел кадров и лишь возле опечатанной двери спохватился, что сейчас:

– глубокая ночь. Конечно, следовало бы и самому поспать, чтобы просветлело в голове, однако он знал, что не уснет. Предательство, а точнее, разоблачение Выхристюка, натолкнуло на мысль: сейчас же проверить все оперативные действия и связи помощника; все, к чему он прикладывал руку, подлежало теперь жесткой ревизии. В службе безопасности Выхристюк работал восемь лет, пришел в контору с должности секретаря райкома КПСС одного из районов столицы, закончил курсы специальной оперативной подготовки и был допущен к работе с агентурой. В подразделение Зарембыего перевели четыре года назад, и вот теперь нужно было проследить каждый его шаг за это время. Самому, не доверяясь никаким спецотделам и инспекциям.

Но на это потребуется несколько месяцев кропотливой работы с документами и агентурой, действующей сейчас в операциях, поскольку Выхристюк много к чему прикладывал свою черную руку…

И к агентуре в «бермудском треугольнике» тоже! Наверняка там есть его человек, возможно, не один, и надо бы предупредить Поспелова. Если есть такой человек среди агентуры, то вся разведоперация в Карелии изначально была под контролем пришельцев. И из этого, пожалуй, тоже можно поиметь выгоду, но придется начинать тонкую игру «разведка против разведки», а сил и средств на это – увы! – нет сейчас практически никаких. Конечно, «ГРУшники» потянули бы такую игру, да вся беда в том, что главное разведуправление не имеет права действовать на территории России…

Он завернул к радистам, заказал срочную связь с Поспеловым и, вернувшись в кабинет, застал Меркулова возле телевизора. На экране виднелась умиротворенная картинка – пасущееся стадо коров на бескрайнем лугу с холмами и перелесками: типичная русская природа…

– Да, это подходит, если сон не идет, – невесело одобрил Заремба. – Я буду работать, а ты сиди, – смотри и не мешай.

– Я тоже работаю, – вдруг сказал физик. – Это не простое кино. Перед вылетом сюда мне оперативники кассету сунули. Занятная картина, никогда не видел, только слышал. Может, и вы посмотрите, товарищ полковник?