Когда Шилов вошел в собор и, крестясь, три раза поклонился Акулине Ивановне, а потом на все четыре стороны, все удивились. Стали говорить: «никак он уж давно приведен (обращен в хлыстовскую секту)? Да кто его научил с крестом кланяться?» И сказал Шилов про Селиванова, что он научил его. Тут вышел на середину пророк, стал радеть и такое пророчество выпевать Александру Ивановичу:

— Подь-ка, брат, молодец! Давно тебя дожидал, ты мне, богу и духу святому, надобен. Благословляю тебя крестом, ты виделся с самим христом; вот тебе от самого божьего сына меч, им много будешь грехов сечь, и дастся тебе «Книга Голубина» от божьего сына. Ты сам о том знаешь, с кем беседовал, и от вас много народу народится; знать, опять старинка хочет явиться.

Богородица Акулина Ивановна позвала Александра Ивановича к себе и стала расспрашивать:

— Кто тебя сюда прислал? Никак ты приведен?

— Вы, матушка, сами изволите знать, — отвечал предтеча богородице: — что мы все от одного приведены, от сына божья да от владычицы.

— Знаю, знаю, — отвечала Акулина Ивановна, — поди же теперь, поклонись ему от меня.

До сих пор сношения с начальницей корабля Акулиной Ивановной молчавшего при всех Кондратья Селиванова бывали лишь тайные. Тайно обратили они Шилова в хлыстовщину, тайно и утверждали его в вере. Когда Александр Иванович пришел от богородицы к Селиванову, то рассказал ему про всю свою беседу с ней.

— О, государь батюшка! — сказал он. — Что вы изволили говорить, то и пророки пели, [43] а матушка Акулина Ивановна изволила разговаривать со мной, что «это-де мой сыночек, что все пророки мне поют, будто от меня сын божий народится, а я этому и сама дивлюсь».

— Ну, любезный мой сыночек, — отвечал своему предтече христос Селиванов, говоря в «духе», нараспев:

Сильно негодовал Селиванов на хлыстов за то, что не соблюдают они заповеданной им чистоты и вместо того, чтобы проводить жизнь не только в безбрачии, но и в целомудрии, как требовалось правилами секты и самими заповедями саваофа Данилы Филипповича, предаются разврату. Ходя из одного хлыстовского корабля в другой, напрасно Селиванов искал в них чистоты и целомудрия. «Исходил я по всем кораблям, — говорит он в своем «Послании», — но все лепостью перевязаны, только того и глядят, где бы с сестрой в одном месте посидеть». И вздумал Селиванов истребить разврат у людей божьих. В самообольщении полагал он, что свыше предназначено ему «освятить всю вселенную, истребить в божьих людях всю лепость и победить змея лютого, поедающего всех на пути идущих».

Сначала Селиванов стал обличать людей божьих. «Лепость весь свет поедает, — говорил он, — и от бога отвращает, и идти к богу не допускает, и потому многие в пагубной лепости учители учительства, пророки пророчества, угодники и подвижники своих подвигов лишились, не доходили до царства небесного, променяли вечное сокровище на пагубное житие. Единые девственники предстоят у престола господня… Храните девство и чистоту. Не заглядывайтесь братья на сестер, а сестры на братьев, и не имейте праздных разговоров и смехов… И празднословия не чините, от сего рождается злая лепость, которую не без труда искоренить можно… Удаляйтесь злой лепости и не имейте с сестрами, а сестры с братьями праздных разговоров и смехов, от чего происходит лепость, ибо оная как магнит, камень, имеющий свойство привлекать к себе близ находящееся железо, так и женская лепость, по врожденному свойству своему, каждого близко обращающегося брата с сестрою привлекает к себе и неприметно вкладывается в сердца человеческие, и яко моль точит и поедает всю добродетель и изгоняет благодать божью».

Хлысты не могли равнодушно слушать обличений Селиванова. Они возненавидели обличителя и несколько раз покушались даже на жизнь его. Во всех кораблях пророки восстановили против него людей божьих, говоря, что он хочет закон изменить, но Селиванов отвечал на то: «Я пришел к вам не разорять вашего закона, но еще паче оный утвердить и укрепить, да про чистоту свою объявить». И действительно, он не коснулся ни единого из хлыстовских верований; ввел одно лишь обыкновение кланяться на радениях друг другу с крестным знамением. Пророки поносили Селиванова. Особенно один пророк, Филимон, ненавидел его, но в «Страдах» упоминается, что сам он, когда «ходил в слове», выпевал «про чистоту Селиванова».

Неуспешна была устная проповедь Селиванова. Обратился он к другому средству.

В одной беседе с наперсником своим Шиловым Селиванов сказал ему: «Все лепостью перевязаны, то и норовят себе, где бы с сестрой в одном месте посидеть. Уж бить змею, так бей поскорее до смерти, покуда на шею не вспрыгнула да не укусила».

И стал он учить людей божьих: сказано в писании: «аще рука твоя или нога твоя соблазняет тя, отсецы ю и верзи от себя, и аще око твое соблазняет тя, изми е и верзи от себя». По сему и в прочем следует поступать. Что соблазняет, то и отсеки.