Конан промолчал, решив не наживать себе врагов раньше времени, да и настроение у него было такое, что разговаривать ни с кем не хотелось. Он грустил о красавице Дамире, с которой не успел даже проститься, и вот теперь расстается, Нергал знает насколько – может быть, навсегда…

В пути Конан тоже старался ни с кем не ссориться и вообще не привлекать к себе внимания. На первой же стоянке, надумав прощупать тюки, киммериец понял, что затея это пустая,- охранники и караванщики не спускали друг с друга глаз. Наверняка, с каждым из них Бешмет поговорил отдельно, а может быть, велел им следить именно за киммерийцем.

Конан решил даже не пытаться найти шкатулку в дороге. «В доме племянника будет намного легче ее найти,- думал он.- Если это действительно реликвия, то ее поставят на видное место. А если что-нибудь другое… Ладно, все равно найду!»

И вот караван уже приближался к Аренджуну. Верблюды неторопливо вышагивали по узкой извилистой тропинке, вьющейся между зелеными холмами. Благословенный глаз Митры освещал каждый кустик, за которым могли притаиться разбойники. Все вокруг по-прежнему казалось спокойным, но Конан знал, что эта тишина обманчива.

Сколько раз он сам прятался на этих холмах, подстерегая очередной караван,- место для засады было самым подходящим. Вот и теперь он нисколько не удивился, увидев, как ближайшие кусты едва заметно зашевелились. Киммериец оставался спокойным – в этих местах его знала каждая собака, к тому же те, кто собирался напасть на караван, и представить себе не могли, что самый известный разбойник охраняет их долгожданную добычу.

Как только верблюды приблизились к кустам, оттуда вылетело несколько стрел, одна из них просвистела у самого уха Конана, две других ранили охранников. Выругавшись, киммериец вскинул лук и выстрелил. В зарослях кто-то жалобно хрюкнул.

Конан один за другим метнул в кусты два ножа и приготовился кинуть третий, но его остановил громкий крик:

– Стой! – И в следующее мгновение из кустов показалась плешивая макушка Кушара, давнишнего приятеля Конана по воровским набегам и лихим попойкам.- Век мне пить прокисшую мочу Нергала, если это не Конан-киммериец! Эй, не стреляй, давай уладим дело миром!

– Нет у меня с тобой никаких дел, старая задница! – рявкнул Конан, продолжая держать в руке нож, готовый для броска.- Ты что, раньше не мог разглядеть, в кого стреляешь? Твои шакалы ранили моих людей!

– Баш на баш,- отозвался Кушар и поднял руки, показывая, что он безоружен.- Твои люди ранили моих, а ты лично ухлопал моего дружка. Впрочем, я прощаю тебе их – этого дерьма в любом кабаке Аренджуна навалом.

Охранники продолжали держать луки наготове, вопросительно поглядывая на Конана. Сунув нож за пояс, киммериец сделал им знак опустить оружие. Они молча повиновались – после ночного сражения с грабителями Конан стал их негласным вожаком.

Кушар выволок из кустов старого облезлого осла и, взгромоздившись на него, подъехал к северянину.

– Где тебя демоны носили все это время? – беззаботно спросил он.- Давненько я тебя не видел в Заморе, киммериец. Никак ты решил поменять вольные хлеба на хозяйские харчи?

– Не твоего ума дела, плешивая обезьяна,- огрызнулся Конан.- Лучше расскажи, что нового в Аренджуне.

Кушар хитро прищурился.

– Да разное болтают,- глубокомысленно протянул он.- По правде говоря, я и сам хотел бы разузнать все получше, но пока я не могу туда въехать ни на белом коне, ни на этом поганом ишаке. Вот, если бы ты взял меня с собой, я бы проскочил через ворота под видом караванщика и тогда… Не волнуйся я в долгу не останусь,- поспешно добавил он, видя, что Конан не торопится с ответом.- Ты же знаешь, Кушар добро не забывает.

– А как же твоя шайка? – спросил Конан.- Как ты собираешься протащить ее в город?

– Да нет, что ты! – усмехнулся Кушар.- Я им скажу, чтобы ждали меня в нашем логове. Да и потом, я же говорил, что такого дерьма…

– Ладно,- остановил его Конан, которому хотелось поскорее добраться до города.- Нергал с тобой. Догоняй нас.

В огромном, поражающем своей роскошью доме племянника Бешмета Корхаса вовсю шла подготовка к торжествам. Гости уже съехались, и хотя до свадьбы оставалось еще три дня, пировать начали заранее. В доме нашлось место и для балагана лицедеев, прибывших для увеселения гостей. Но, якобы устав с дороги, шуты и фокусники тут же предались безудержному пьянству, и гости развлекали себя сами.

Узнав о прибытии каравана, хозяин дома вышел на крыльцо, и к нему тотчас подскочил тот самый свирепый охранник, что пытался затеять ссору с Конаном в доме Бешмета, звали его Ульсар. За все время пути они не перекинулись ни словом, но киммериец нередко ловил на себе его пристальный настороженный взгляд. Шепнув что-то племяннику Бешмета, Ульсар вытащил из-за пазухи свиток и отдал ему. Тот развернул пергамент и принялся читать, а затем взглянул на Конана, стоявшего неподалеку и, расплывшись в улыбке, приветственно помахал ему рукой.