— Не хорошо.

Чой напряженно застыл. Кто сказал: «Не хорошо»? Осторожно повернулся…

Буквально в пяти шагах ниже по тропе стоял высокий человек. Серая накидка и пепельные волосы делали его плохо различимым на фоне скалы.

— Следующий прохожий может решить, что там блестит золото и отправится вслед за бедным Кой-Гуном.

«Наверно, это маг. — Подумал Чой. — Добрый маг, который здесь что бы помочь моему народу и наказать жестокого дракона. Сейчас он взмахнет рукой и пряжка, отданная духу старейшины, улетит подобно маленькой пичужке».

— Некоторые поступки исправить уже нельзя, — как бы в ответ мыслям Чоя произнес высокий с легкой грустью, — присядь.

Воин послушно опустился прямо на тропу, не отрывая глаз от серого человека.

— У меня мало времени. Не перебивай и не переспрашивай.

Ты был у пещеры. Разговаривал со слугой Великого Дракона, а не с ним. То, что услышано там — правда. Но я тоже слуга Великого Дракона и у меня также есть правда.

Я обратился к Великому, и он мне ответил, что готов спасти твой народ. Я и сам не знаю, как это будет сделано. Может старейшины предложат Норивольду что-то, что настолько для него окажется ценным, что оставит в покое Степь, может, шергены и апаки заболеют и их шерсть и кожа станет непригодной для одежды его шишаков… Дракон знает. Только Великому Дракону нужна плата. Ты, Чой, станешь ему слугой.

Это значит: расстаться со своими родственниками, знакомыми, вообще со всеми, кто тебе дорог. Для них ты умрешь. Ты будешь делать только то, что тебе скажут. Полностью откажешься от женщин, вина, мяса, сластей, хлеба. Станешь думать только о том, о чем тебе разрешат думать. Поселишься в пещере, раскроешь сознание, дух научится покидать тело. И позволишь дракону или его старшим слугам пользоваться телом, как они только этого захотят. И если кто-то из них сочтет, что тело должно пройти страдания или принять смерть — это не вызовет твоего сопротивления.

Согласен спасти свой народ — ступай обратно к пещере. Не готов стать слугой Великого — иди и служи Норивольду.

Как только серый произнес тираду — он попросту исчез. То ли полностью закутался в свою накидку и, слившись со скалою, осторожно отступил прочь, то ли превратился в скальную ящерку и ускользнул в одну из многих расщелин. А может, перенесся в другое место. Раз — и там. Как знать, на что способен маг?

Был — и нету. А Чой — вот он. Сидит на гладкой плите, рядом с каменной осыпью, в которой угнездилась медная пряжка. И думает о словах высокого волшебника, лицом похожего на самого Чоя. Сидит, решая: куда идти? Направо? Или налево? К голой синей вершине или пышной зеленой равнине?

Порой кажется, что отправиться поднимать пряжку с осыпи — не такая уж плохая идея. Но в то же время Чой никогда так не сделает. Не свернёт с тропы. В какую бы сторону вскоре не пришлось пойти.