Шрифт:
Камилла вернулась к своим банкам с краской. Она занималась внутренней отделкой…
Начала было размышлять о случившемся, но тут же плюнула, достала кисти из растворителя и долго их вытирала. Он прав: там будет видно.
И их жизнь пошла своим чередом. Как в Париже, только медленнее. И под солнцем.
Камилла познакомилась с четой англичан, ремонтировавших дом по соседству. Они обменивались инструментами и красками, пили джин с тоником, глядя на танцующих в небе стрижей.
Камилла с Полеттой отправились в Музей изящных искусств в Туре. Полетта ждала под огромным кедром (слишком много лестниц в здании!), пока Камилла осматривала сад и общалась с очень красивой молодой женщиной и внуком художника Эдуарда Деба-Понсана. Его фамилии не было в энциклопедическом словаре… Как и имени Эмманюэля Лансье — несколько дней назад они посетили его музей в Лоше. Таких, как они, называют художниками средней руки. Провинциальными мастерами, чьи полотна можно увидеть лишь в картинных галереях их родных городов. Первый навсегда останется дедом Оливье Дебре, второй — учеником Коро… Ну и ладно… Без ауры гениальности и посмертной славы их картины легче полюбить… А еще, возможно, это чувство было куда искреннее преклонения перед полотнами великих…
Камилла без конца спрашивала, не нужно ли ей в туалет. Недержание — полный идиотизм, но она использовала его, чтобы удерживать Полетту на поверхности… Старая дама один или два раза не сдержалась, и она позволила себе как следует на ней «оттоптаться».
«— Черт возьми, Полетта, только не это! Я здесь ради вас! Так зовите меня! Не покидайте меня! С чего бы вам делать под себя? Вы же не в клетке сидите, насколько мне известно!
— …
— Эй, Полетта, ку-ку! Я, между прочим, жду ответа. Или вы плюс ко всему еще и оглохли?
— Я не хотела тебя тревожить…
— Лгунья! Вы себя не хотели тревожить!»
Все остальное время она копалась в саду, возилась по дому, работала, думала о Франке и читала — наконец-то! — «Александрийский квартет» Даррелла. [73] Иногда вслух… Чтобы приобщить Полетту… А еще она пересказывала ей содержание опер…
«Вот, послушайте, это очень красивое место… Дон Родриго предлагает своему другу пойти на войну и пасть на поле боя, чтобы забыть любовь к Елизавете…
73
Брат Джеральда Дарелла.
Подождите, сейчас прибавлю звук… Послушайте этот дуэт, Полетта… Господь, ты посеял в наших ду-у-шах… — подпевала она, дирижируя пальцами.
Прекрасно, да?»
Старушка задремала.
В следующую субботу Франк не приехал, зато их навестили неразлучные мадам и мсье Марке.
Сюзи бросила свою йоговскую подушку в траву, Филибер, сидя в шезлонге, читал путеводители по Испании — они собирались отправиться туда в свадебное путешествие…
— К Хуану Карлосу… Он мой кузен по материнской линии.
— Кто бы сомневался… — улыбнулась Камилла.
— Угу… А где же Франк? Он не приехал?
— Нет.
— А мопед?
— Понятия не имею…
— Хочешь сказать, он остался в Париже?
— Очевидно…
— Ох, Камилла… — расстроился Филибер.
— Ну что «ох, Камилла»… — вскинулась она, — что? Ты же сам сказал мне в самый первый раз, что Франк невозможный человек… Что он ничего не читал за всю свою жизнь, если не считать объявлений в «Motobeaufeland Magazine», что… что…
— Тсс. Успокойся. Я тебя ни в чем не упрекаю.
— Нет. Ты поступаешь хуже…
— Вы выглядели такими счастливыми…
— Выглядели. Что было, то было. На сем и закончим. Не надо все портить…
— Думаешь, это похоже на грифели твоих карандашей? Полагаешь, будто они стираются, если ими пользоваться?
— Кто они?
— Чувства.
— Когда ты в последний раз писала автопортрет?
— Почему ты спрашиваешь?
— Так когда?
— Давно…
— Я так и думал…
— Одно с другим никак не связано.
— Конечно, нет…
— Камилла…
— Угу…
— 1 октября 2004 года в восемь утра…
— О чем ты?
Он протянул ей письмо мэтра Бюзо, парижского нотариуса.
Камилла прочла, вернула листок Филиберу и легла на траву у его ног.
— Что с тобой?
— Это было слишком хорошо, чтобы продлиться…
— Мне очень жаль…
— Прекрати.
— Сюзи читает объявления в нашем квартале… Знаешь, там очень хорошо… Живописно, как сказал бы мой отец…
— Ну перестань. Франк в курсе?