В деньгах он тогда уже не нуждался. В противном случае вряд ли «взошел» бы на покупку в 1962 году особняка, в котором ранее проживал знаменитый нью-йоркский мэр Фиорелло ла Гуардиа…

А затем столь же неожиданно и непредсказуемо последовала новая впечатляющая — на этот раз и качественно — обойма из сложных и ярких по идеям и языку фантастических романов и рассказов. Считается, что магом, осуществившим реинкарнацию Силверберга, был известный писатель и легендарный редактор Фредерик Пол. Он как раз в то время начал редактировать журнал «Galaxy» и выдал Силвербергу своего рода картбланш — пиши, чего душа желает, все напечатаю!

И Силверберг выдал. Душа его к тому времени желала иного, не того, что приходилось писать ранее. Психологизма, постановки острых социальных вопросов, бесконечного копания в мифологии, эротике, подсознательном, постижения «темных закоулков» человеческой души… Душа писателя-фантаста желала того, чем занималась серьезная современная литература, которую студент Силверберг изучал во время учебы в Колумбийском университете.

Не случайно критики назвали возвращение писателя в научную фантастику «квантовым скачком». В интервью журналу «Vector», данном осенью 1976 года, Силверберг вспоминал: «Единственное, что я в ясном уме и трезвом рассудке порешил сделать в конце шестидесятых, так это вернуться заново к классическим темам научной фантастики. Мне казалось, они использовались не так, как надо — я имею в виду именно литературное исполнение, а не замысел. Мне захотелось попытаться выправить это положение, привнести в научную фантастику не что иное, как художественную литературу — в ту пору подобная задача мало кого интересовала. Иначе говоря, попытаться пересмотреть всю классику этого жанра под новым углом зрения».

А десятью годами позже, выступая на одной из конвенций, он вернулся к годам «славной английской революции» — движению Новой Волны (одним из самых горячих американских сторонников которой оставался на протяжении всех 1970-х). Однако тон его выступления несколько изменился: «Мне и моим друзьям по другую сторону Атлантики и в голову не приходило, что мы создаем какую-то новую литературу, совершаем жанровую революцию. Мы просто хотели вернуть уже существующую литературу на ее магистральный путь, по которому она шла, начиная с «Одиссеи» и «Путешествий Гулливера». И с которого окончательно сбилась в начале нашего столетия… Хотя, если задуматься, все без исключения революции на свете начинаются с подобных утверждений: мы просто хотим улучшить мир, вернуть его к первозданному состоянию Рая. Сказав это, революционеры решительно приступают к строительству очередного Ада. А потом, отчаявшись и изрядно устав, принимаются за улучшение своего собственного благосостояния, лишь изредка брюзжа по поводу заблуждений молодости…».

Сказано более тридцати лет назад — а как актуально!

Яркий талант стилиста и визионера проявился сначала в короткой форме. Сотни новых опубликованных рассказов и повестей Силверберга (его библиография насчитывает несколько десятков авторских сборников) принесли ему первые высшие премии: трижды он становился лауреатом премии «Хьюго» и пять раз — премии «Небьюла». Внушительный урожай, если принять во внимание, что многие произведения писателя, даже не удостоившись наград, все равно пользуются заслуженной популярностью, став классикой жанра.

Причем диапазон их весьма широк. Тут и разнообразные подходы к одной из любимых тем писателя — бессмертию и перевоплощениям личности повести «Крылья ночи» (1968), годом позже переписанная в одноименный роман, и «Рожденный вместе с мертвыми» (1974). И тонкие, ироничные интеллектуальные упражнения принципиального агностика на темы религии (некогда одно из главных табу американской НФ) — знакомые нашему читателю новеллы «Благие вести из Ватикана» (1970) и «Папа и шимпанзе» (1982), повесть «Пир святого Диониса» (1972). Напомню, что в первой Римским папой избран робот, а во втором религиозными поисками охвачены обретшие разум приматы.

В рассказе «Когда ушли мифы» (1969) рутинные туры во времени уничтожают таинственную притягательность мифов и легенд. «Этически бесстрастное» телевидение будущего даст возможность праздным зрителям испытывать все ощущения героев на экране — в том числе страдания и боль («Торговцы болью», 1963), а те же экскурсии в прошлое — наблюдать воочию Апокалипсис («Как мы ездили смотреть конец света», 1972). Пока наконец ученым-антропологам не останется ничего другого, как исследовать иные культуры только в собственном воображении — за отсутствием на технократической Земле каких-либо культур вообще (рассказ «Шварц меж галактик», 1974).

А романы Силверберга выпуска шестидесятых-семидесятых! Три из них — «Станция Хоуксбилл» (1968), «Маски времени» (1968) и «Вверх по линии» (1969) — посвящены парадоксам путешествий во времени. Казалось бы, эка невидаль в научной фантастике! Однако решает эти парадоксы — или просто городит их, наслаждаясь самим процессом, — Силверберг в духе эпатажной, ни бога, ни черта не боящейся Новой Волны. К примеру, герой последнего романа развлекается тем, что, путешествуя по прошлому, последовательно соблазняет своих прямых предков по женской линии… Можно вспомнить и «Шипы» (1967), и «Время изменений» (1971), принесшее автору очередную «Небьюлу», «Второе путешествие» (1972), «Умирая изнутри» (1972), «Стохастического человека» (1975), «Вниз на Землю» (1970), «Стеклянную башню» (1970) — новую историю Вавилонской башни и ее строителя, обожествленного андроидами…

«Силверберг — это пишущая машина, — писал Джон Клют в своей «Иллюстрированной энциклопедии научной фантастики», вышедшей в 1995 году. — Или кажется таковой… Писательская карьера Силверберга похожа на карьеру бельгийского автора Жоржа Сименона. В молодые годы оба произвели на свет потоки печатных слов, прячась под разнообразными псевдонимами… Затем оба несколько приостановили темпы, порой выпуская всего по две-три книги в год, но то были книги значительные. У Сименона — романы о Мегрэ; у Силверберга за 1967–1976 годы — 25 романов. Нужно обладать незаурядным мастерством и ловкостью, чтобы все они представляли известную ценность. А среди этих двадцати пяти книг нет ни одного сериала, каждая — это какой-то новый вклад в мир литературы».