Хлопцы не спеша убрали автоматы.

— Командир отряда группировки «Долг», Воронин. — Отчеканил он и протянул руку для рукопожатия, что было неожиданностью, потому что я надеялся, что он козырнёт и цокнет каблуками в духе «а-ля Хайль Гитлер».

Я ответил на рукопожатие.

— Игнат.

— Игнат? Запомни, сталкер, — Воронин не отпускал мою руку и сжимал всё крепче, — в Зоне нет имён, которые были на гражданке. Есть имена, которые дала Зона.

— А как же фамилия Воронин? — Я не сдавался, и со всей силы сжал его кисть. Брови командира поднялись в удивлении, он отпустил хватку.

— Это тоже принадлежит Зоне. — Отрезал Воронин и обернулся к одному из своих бойцов, — Махно! Возьми Лихого и Шамана и в подвал! Сигналы оттуда. Пластик! Бери Гризли и Петруху и зачисти село. Если, что — кричи! — Воронин повернулся ко мне. — Тигр, значит. Сидорович предупредил о тебе. Пошли до него, обрадуем скупщика, что мы тут.

Командир взял на изготовку автомат и двинулся к убежищу. За ним пошли трое его бойцов, окружавшие его, как телохранители клиента.

— Я лучше с ребятами в подвал спущусь, — компания Воронина мне не нравилась.

— Как хочешь.

Махно с бойцами уже стояли у входа в подвал. Махно бесшумно вошёл, за ним крался боец с раскосыми глазами, на шее у него болталось ожерелье из клыков. «Шаман», — догадался я. Третий, Лихой, остался у входа. Его чуб, задирался кверху, и он был похож на лихого и придурковатого казака.

— Чисто. Тела здесь. И все единицы, — донеслось из подвала.

Все были мертвы, понял я.

Спустя минуту на свет божий показались Махно и Шаман.

— Господи! Шец за таки твари, эти монстры? — лицо сталкера было белее белого. Махно бросил взгляд на меня и спросил:

— Когда ж мы их покончаем всих? — сплюнув в сердцах, он встал в сторонке и достал из недр своих карманов трубку, сыпанул в неё табак и принялся раскуривать. Шаман, молча вышел, и сел на корточки. Руки его нервно теребили ожерелье. Лихой, как ни в чём не бывало, жевал травинку и смотрел на своих шокированных товарищей.

— Ну, вы блин даёте. Что вы там такого увидели, что на вас лица нет? Увидели писающего кровососа? — Лихой, довольный своей шуткой, засмеялся. Впрочем, его юмор никто не оценил.

В подтверждении того, что ситуация не совсем расположена к смеху, на груди Махно вдруг возникло тёмное пятно. Сталкер дёрнулся, что-то с чавкающим звуком и хрустом вырвало из его тела кусок плоти. Он с раскуренной трубкой в руке, ошарашено смотрел туда, где должно было находиться сердце. Его там не было. Через дыру в теле были видны серые брёвна дома, словно вырванные рёбра. Махно медленно осел на колени. В воздухе висела окровавленная плоть, вырванная из тела. То, что было сердцем, напоминало перемолотый кусок мяса с костями, и этот фарш летел к моим ногам. Кровосос проявился. Это был невероятно большой монстр. Его щупальца разлетелись в разные стороны, мышцы напряглись в тугие пучки, он присел, взревел и прыгнул, мгновенно став невидимым.

Наблюдая за этим зрелищем, я уже летел в кувырке, в сторону. Вскочив, мышцы уже получили сигнал направить автомат туда, где ранее находилось моё тело. Почему-то я был уверен, что твари нужен я. Лихой уже водил стволом из входа в подвал, куда он нырнул как в бассейн. Шаман был в том же месте, только спиной на земле и его «калаш» был направлен туда, где был кровосос. Махно ещё стоял на коленях, и ошалело глядел на кровавую дыру в своём теле. Мы водили автоматами в разные стороны. Монстр исчез. Он в доли секунды забрал жизнь одного из нас и скрылся. Сталкер рухнул лицом в землю.

— Что случилось? Где тварь? — подскочили ребята, проводившие зачистку села. Они уже поняли по лежащему телу, что у них потеря.

— Это какая-то нереальная тварь! Я никогда не видел таких, — Лихой осмелев, вышел из своего укрытия, — он просто выдрал ему сердце и смылся! — находясь под впечатлением, продолжал боец.

— Он охотится. — Холодным тоном сказал Шаман, вставая и отряхиваясь, — в Зоне всё реальное. Особенно смерть и жизнь. Реальней некуда, твою мать. — Шаман философски отнёсся к замечанию Лихого.

— Ему не одолеть нас всех.

— А ему не нужны все, — Шаман уставился на меня как на пророка, — ему нужен он! — и его палец уткнулся в моём направлении.

Все в раз посмотрели на меня. У кого-то читалось в глазах сочувствие, у кого-то не очень хорошо скрываемые намерения отделаться от меня, как от прокажённого. Но всех объединяло то, что в душе они уже похоронили меня.

— И что ты сделал ему плохого, сталкер? Отымел его? — к Лихому вернулось чувство юмора.

Все нервно засмеялись. Его шутка на сей раз возымела успех и послужила катализатором в напряжённой обстановке.