– Нами двигала забота о творческих силах нашей Родины. Им нужна помощь и поддержка. С помощью специалистов американской фирмы, напрямую связанной с Голливудом, мы отберем несколько сценариев (синопсис – это и есть краткое описание сценария фильма) и рассчитываем, что некоторые из них будут реализованы. Победитель конкурса получит тридцать долларов США."

Все так и случилось. В конкурсе приняли участие более двух тысяч сценаристов, после чего организаторы благополучно отбыли в неизвестном направлении, прихватив присланные материалы. Даже тридцать долларов для победителя пожалели.

Это было первое публичное дело Маруськина!

Вечером друзья обменялись результатами своих исследований. Настроение у обоих было безвозвратно испорчено. Обилие грязи, выплеснувшейся на них практически единовременно, явилось для них неприятным откровением.

Рассказ Махова о результатах его знакомства с личностью Маруськина был в чем-то даже забавен. В 1992 году было модно передавать контрольные пакеты акций предприятий людям, готовым инвестировать крупные средства в модернизацию производства. Естественно, что Маруськин не остался в стороне. Он присмотрел для себя телевизионный завод и без труда победил на аукционе, пообещав выложить в производство большие по тем временам деньги. Через пару месяцев в дирекции забеспокоились – ни Маруськина, ни его денег никто не видел. Послали гонцов, и Маруськин их принял. Денег, впрочем, не дал. Сказал, что нету. Но не выгнал просителей (добренький дядя!), а предложил принять участие в "выгодном" дельце – он, Маруськин, обещал привлечь на заявленную им сумму американских инвесторов, которые, по его словам, готовы всерьез заняться модернизацией производства, что немедленно принесет сказочные прибыли и обеспечит процветание на долгие, долгие годы… Директор пришел в сильное волнение и раскатал губу… (оказался нью-васюковцем). Он, не глядя, подписал, как ему показалось, чрезвычайно выгодный договор. В Финляндии закупалась крупная партия комплектующих, семьдесят процентов расходов брали на себя американцы, тридцать – что-то около пяти миллионов долларов – должен был выложить телевизионный завод. Директор заплакал – у него не было таких денег. На выручку пришел Маруськин – обещавший под небольшой процент ссудить требуемую сумму. Директор выразил сомнение в том, что сможет вернуть долг. Но Маруськин успокоил его, заявив, что через пару месяцев вложенные деньги сторицей окупятся. Директор подписал… А в Финляндию деньги переправил сам Маруськин. Через полгода вместо комплектующих к директору пришли неразговорчивые коротко подстриженные ребята, потребовавшими вернуть должок, с набежавшими процентами… Директор бросился к Маруськину, но тот был краток – кто подписал, тот и платит.

– Хорошо бы такую мразь разорвало на куски! – вырвалось у Виктора.

– Не жалко, – подтвердил Махов.

Уже вечером, оформив полученную информацию в некое подобие документа, Махов решил поддержать Виктора, который загрустил ни на шутку.

– На твоем месте я бы успокоился, тебя так трясет от негодования, словно ты до сих пор никогда не слушал о том, что в нашей стране полным-полно негодяев! Неужели для тебя это откровение? – сказал он и включил телевизор.

Попали на новости. Диктор поведал, что сегодня в Москве совершен очередной террористический акт, не установленными людьми был взорван автомобиль известного предпринимателя Маруськина. Очевидцы рассказали, что взрыв произошел в тот момент, когда Маруськин возвращался со службы домой. Тело предпринимателя идентифицировано…

– Боже ты мой! – вырвалось у Виктора. – Что все это значит!

Раздался телефонный звонок. Виктор поднял трубку.

– Кларков?

– Да.

– Благодарю за успешно выполненную работу. Перед вашей дверью дипломат с пятью тысячами долларов, не забудьте поделиться с Маховым. Завтра утром мой человек доставит вам материалы для нового проекта…

– Кто вы? Что все это значит?

– Неужели вам не все равно?

– Нет. Работать с вами мы больше не будем.

– Почему?

– Не люблю быть пешкой в чужой игре, – выкрикнул Виктор, в ответ он услышал короткие гудки, работодатель положил трубку.

– На лестнице дипломат с деньгами, принеси, – сказал он Махову.

– Платят хорошо, но работа чересчур нервная, – сказал Махов, после того, как они поделили деньги поровну. – Больше я такими делами не занимаюсь.

– А ты разве занимался? Неужели, ты считаешь, что это мы взорвали Маруськина?

– Чушь! Никого мы не убивали. Но я не исключаю, что наши бывшие друзья и их компаньоны пытаются вовлечь нас в свои грязные делишки.

– Нуль-транспортировкой заниматься приятней, – сказал Виктор. – Присоединяйся!

– Нет, – ответил Махов. – Для начала я должен разобраться с вызывальщиками Сатаны – не сомневаюсь, что они по уши завязли в этом деле.

Махов ушел. А Виктор вынужден был признать, что его попытка покинуть свою башню из слоновой кости и совершить прогулку во внешнем мире закончилась полным провалом. Боконон никогда не скрывал, что нет на свете ничего более противоестественного, чем общение с людьми, не являющимися членами твоего карасса. Сейчас Виктор убедился в этом на собственном опыте.

"О Боже, – молился про себя Виктор, – Сделай так, чтобы чуждые люди не смогли нанести вред моему карассу. И мы выполним нашу задачу, какие бы невзгоды не подстерегали нас! Твоя воля восторжествует, и мы будем проводниками ее!"

При желании Виктор мог посчитать события, связанные с внезапно объявившимся Крупьевским, презентацией в старинном особняке и смертью Маруськина, прямой и реальной опасностью собственной жизни. Логическая цепочка получалась довольно короткой. Признав у себя наличие пусть даже крошечных способностей к волшебству, легко было сделать вывод о том, что плохие мафиози использовали его в корыстных целях и, наверняка, попытаются использовать еще и еще, не гнушаясь самыми грязными методами принуждения. Но ничего подобного Виктору в голову не пришло, он отнесся к происшедшему на удивление легкомысленно. Во всяком случае, он не собирался признавать себя виноватым в гибели Маруськина. Его совесть была чиста. Виктор был очень занят текущей работой, и тратить время на бесплодные сожаления о своей гипотетической вине он не собирался. С некоторых пор, ему, вообще, стало скучно думать о себе. Например, он быстро забыл, как совсем недавно болезненно переживал, когда знакомые называли его волшебником. Виктора это больше не интересовало. Волшебник, не волшебник. Какая разница?

Прошла еще одна неделя, Крупьевский не показывался. Виктора это устраивало, Неужели, достаточно было твердо сказать этим людям: "нет", чтобы от него отстали? С тех пор как у него появились шальные деньги, мысли о поисках средств к существованию, необходимости трудоустройства и прочих глупостях его больше не беспокоили. Во всяком случае, информационным обеспечением коммерческих структур он заниматься не собирался. Отныне, он был предоставлен только самому себе и своим проблемам.

Махов опять куда-то запропастился, что было кстати. Можно было с уверенностью утверждать, что Петя сейчас с упорством, достойным лучшего применения, занимается скучным и бессмысленным расследованием, пытаясь отыскать связи между смертью Маруськина и огромными деньгами, которые они получили невесть за что. Виктору же хотелось сосредоточиться на теории нуль-транспортировки, не отвлекаясь на дурацкую игру в сыщиков.